Отпрянываю назад, вжимаясь в спинку кресла, и только потом замечаю под его рукой лист пергамента.

Со звонким раздражённым щёлканьем дракон кладёт параллельно листу чёрную перьевую ручку. Я не вижу Роланда, но чувствую его присутствие за спиной и слышу звенящий от ярости голос:

— Имя, должность, возраст! Кто, когда и как тебя похитил — в глазах общественности всё будет именно так! Выкладывай всё, Софи! Все подробности! Письменно! Я отправлю на виселицу этого полоумного идиота и всех его пособников!

Внутри холодеет. Я не могу предать Шэлдона! После всего, что он для меня сделал! Только не это, иначе не представляю, как потом жить с таким грузом!

— Я не стану этого делать! — пытаюсь подняться, но руки Роланда резко и с усилием опускаются мне на плечи, придавливают вниз.

— Станешь, — низким хрипловатым голосом.

Он склоняется ко мне сзади. Шею щекочет прядь его волос. Левая рука Роланда продолжает сдавливать моё плечо. Правая подхватывает ручку и уверенным жестом вставляет в мои ослабевшие пальцы.

— Ещё как станешь! Иначе я упрячу за решётку уже тебя! Этого хочешь, м? Не хочешь. У тебя просто нет выбора, Софи. Выкладывай! Кто?

14. Пленница

Софи.

Прохладная гладкость ручки скользит во вмиг ставших влажными пальцах. Рука Роланда стальной хваткой сжимает плечо.

Ставлю кончик ручки в верхний левый угол плотного дорогого пергамента, делая вид, что собираюсь начать писать. В голове полный вакуум. Я не могу рассказать о Шэлдоне, но как не рассказывать — понятия не имею.

— Мне больно, — чуть поворачиваю голову влево.

Сжимает напоследок и отпускает, небрежно отшвыривая. Выдыхаю с облегчением, когда слышу звук удаляющихся шагов. Кажется, Роланд отошёл к окну. Морщусь, растирая саднящее плечо.

Проклятье, что же делать?

Как выкрутиться? Отвлечь его? Чем? Надо тянуть время, другого выхода нет.

Кусаю щёку. В ушах шумит. В груди печёт. Глаза отчаянно шарят по кабинету в поисках решения. Фокусирую взгляд на квадратной чернильнице из тёмного камня с белыми прожилками. Разлить её на себя? Слишком далеко, на самом конце стола, я просто не успею незаметно дотянуться.

— Я не слышу скрипа пера, — раздаётся позади ледяной голос. — Нарочно испытываешь моё терпение, Софи?

Быстро оборачиваюсь, убеждаюсь, что Роланд стоит у окна, спиной ко мне. Напряжён. Руки убраны в карманы брюк.

Сердито сопя, начинаю старательно выводить своё имя, имитируя бурную деятельность. Чувствую себя провинившейся адепткой, которая не выучила урок, и сейчас вынуждена позориться и обтекать.

Пододвигаю злосчастный листок к себе поближе. Опираюсь головой на согнутую в локте руку, закрываюсь волосами, будто отгораживаюсь от всего и вся. Вывожу своё имя. Снова, и снова, и снова.

Дохожу примерно до половины листа, когда за спиной раздаются шаги.