Ревность так и драла когтями изнутри, слёзы безостановочно лили из глаз, губы щипало от соли, пока я стояла у окна с угасающей внутри меня надеждой, что он приедет. И всё больше понимала Марата в тот момент, когда он увидел нас. Представляю, как было больно ему, он пережил настоящий ад и агонию внутри. Сгорел заживо.

Я не виню его, на самом деле. Увидев его в подобной ситуации, я бы подумала то же самое. Но, пожалуй, выслушала бы. Наверное, такие мы, женщины. Мы мягче мужчин, постоянно ищем в них лучшее и даём вторые шансы... А вот получу ли его я — не знаю. Если завтра анализ ничего не выявит — я уже ничего не докажу и не изменю в этой ситуации.

Тяжело вздохнула. Что тут гадать? Нужно дождаться утра и уже провести анализ. Другого выхода у меня просто нет.

А сейчас нужно заставить себя поспать. Завтра мне предстоит ухаживать за нездоровым сыном. Мне нужны силы и бодрое настроение. Ради него.

Улеглась в постель, понимая, что спать мне совсем не хочется, укрылась одеялом и настырно закрыла глаза. Непривычно ложиться одной в пустую и холодную постель. Не по себе.

Закрыла глаза и представила, что рядом Марат.

Скоро я услышу его мирное сопение во время сна, а потом он сгребёт меня своей огромной рукой и притянет ближе... Мы будем спать в обнимку, и всё станет будто бы как раньше. Как каких-то два дня назад.

Надеялась успокоиться, но нежные воспоминания лишь разбередили раны. Слёзы снова полились из глаз, беспощадно заливая подушку. Ещё какое-то время мне понадобилось, чтобы успокоиться, а потом я всё же провалилась в сон.

— Ну, как вы тут? — заглянула в комнату сына Ольга Вячеславовна и улыбнулась Арсению, сидящему на кровати.

Я здесь была уже с шести утра.

Проверила температуру сына, дала ему лекарство и немного покормила кашей.

— Нормально, — улыбнулась я в ответ. — Температура в норме, лекарства выпили.

— Вот и хорошо. С мамой рядом-то получше, Арсюш?

— Да, — кивнул мальчик, и я прижала его к себе ближе.

— Мама сейчас поедет по делам, а ты останешься с бабушкой Олей. Ладно?

— Ну, мам, — глаза сына наполнились слезами. — Ты же сказала, что не уйдёшь больше!

— Я сказала, что постараюсь не уходить — это раз, — поправила я его, ласково потрепав за щёчку. — И я скоро вернусь — это два.

Обещаю.

— Мам... — хныкал ребёнок.

— Обещаю. Но мне нужно очень съездить.

— Пойду провожу маму и вернусь, — сказала Ольга ему, и мы обе вышли за дверь.

— Марат звонил, — сказала бабушка, повернувшись ко мне.

Я подняла на неё глаза в ожидании продолжения.

— А где он ночевал, вы не знаете? — спросила я.

— Дома, кажется, — ответила она. — Где ещё?

— Да... Где же еще... — повторила в задумчивости я.

— Да не придумывай ты, Лина, — бабуля строго смотрела на меня. — Дома он был. Дома.

— Надеюсь...