Он словно говорил — да, лодочник из меня неважный, но какая разница, если я и без того крут, как вареное яйцо.

— Кричи об этом погромче, и у пристани нас будут поджидать не торговцы провизией, а отряд воинов, — фыркнула я.

— А что? Переживаешь за своего нерадивого сыночка? — усмехнулся он. — Я тронут, матушка. До глубины души.

В ответ я не смогла удержать улыбки.

Может, это его тритоновы чары, не знаю, но в последние дни я и правда прониклась к Хельтайну симпатией.

Он, как та самая лисичка из сказки, сначала просился на порог, а потом занял печку. Его очарованию противостоять было невозможно.

Хель всегда оказывался рядом, когда был нужен, умел поднять настроение какой-нибудь шуткой, разрядить атмосферу всего лишь парой слов, а еще был чертовски обаятельным.

— И как я умудрилась родить тебя, когда мне было… — начала я, но вдруг увидела, что на показавшиеся из воды весла налипли белоснежные лепестки цветов.

Нахмурившись, я кинула взор за борт и с бегущим по телу холодком увидела дорожки из белых «пятнышек», что тянулись от острова. Следуя за ними взглядом, я обернулась, и Туман, повинуясь моему желанию, стал постепенно отступать от берегов, давая мне разглядеть пристань.

Открывшееся мне зрелище стянуло грудь беспокойством и заставило все в животе перевернуться.

На деревянных мостках стояло несколько женщин в траурных черных мантиях, капюшоны которых наполовину скрывали их лица. В одной руке они держали большие корзины, а другой — выбрасывали из них в воду белоснежные узкие лепестки цветов, словно совершая, какой-то обряд.

— Что происходит? — спросила я, давя взметнувшуюся внутри необъяснимую тревогу. — Что они делают?

— Это плакальщицы.

Провожают к Хозяйке туманов тела усопших, — произнес Хель непривычно серьезным тоном.

Повернувшись к нему, я поймала его острый взгляд.

— Кто-то умер на острове?

— Нет… Не на острове, — ответил он, прищурившись, и, вдруг бросив весла, задрал рукав своей рубашки.

— Ты что творишь?! — крикнула я, хватаясь за весла и не давая им упасть в воду. — Решил приступить к своему долгу тритона и нас потопить?!

Однако Хель, словно не слыша меня, задумчиво рассматривал запястье.

— Не ярл, — пробормотал он себе под нос, но я все равно расслышала.

Тревога вспыхнула в груди с новой силой, сдавливая ребра.

— Что «не ярл»? — уточнила я настороженно.

Тритон не ответил. Вместо этого он поднялся, отчего лодка пошатнулась, сбросил плащ, и спрыгнул в воду.

— Эй! — воскликнула я, пугаясь только сильнее. — Хельтайн!

Торопливо достав весла из воды, я уложила их поперек сидений и только перегнулась за борт, чтобы найти беловолосого тритона, как вдруг суденышко покачнулось, будто что-то врезалось в него, а затем стремительно начало двигаться в сторону острова.