— Всегда хотел сына, а родилась девка, хорошо, что теперь в семье мужиков прибавилось, а то ни выпить, ни поговорить! Ты слушай меня, я плохому не научу! У Женьки уже началось — блюёт, из-за стола убегает. Скоро начнет изводить — солененького или, наоборот, сладенького. И все в голос будут тебе в уши лить. Мол, терпи, не огорчай! А я так скажу — блажь всё это! Бабы себе напридумывают, а мы отдуваемся. Ты, как невмоготу станет, ко мне приходи, пойдем в гаражи, оттянемся, отдохнем от семейной жизни. Очень я тебе сочувствую, хоть и дочь она мне, но, как я вижу, по материным стопам пошла. Идем в зал, а то искать начнут. Я-то никому не нужен, а тебя невеста, поди, с фонарями уже высматривает. Ничего, Денис, пробьемся!

Звук шагов по гравию, смех, тишина.

Женя подняла к небу мокрое лицо, несколько раз глубоко вздохнула, выравнивая дыхание.

Значит — зачем тянуть лямку, когда можно развестись?

Действительно, зачем?

Разве хочет она, чтобы её ребёнок, однажды, услышал то же самое, что и она от своего папы?

Девушка вытерла лицо краем подола, не обращая внимания, что оставляет на нежной ткани черные разводы от поплывшей косметики.

Жаль, нельзя сразу переодеться, но ничего, сойдет и так!

Сняла фату, примостила ее на ближайший куст. Отошла, полюбовалась и покинула территорию ресторана.

— Эй! Невеста сбежала! — в спину чей-то веселый крик и свист.

Евгения обернулась на шутника — из проезжающей машины выглядывал молодой парень, лет двадцати, не больше.

— Подвезешь? — шагнула на дорогу, едва не попав под колёса.

— Дура, чуть не сбил ведь! Случилось что-то? — опешил парень, рассмотрев заляпанное платье и заплаканные глаза в обрамлении остатков косметики.

— Ничего такого, что нельзя пережить, — ответила Женя. — Мне на Кропоткина, только у меня с собой нет денег. Подождешь у подъезда, я переоденусь и вынесу?

— Поехали, — махнул рукой парнишка.

Ехали быстро, водитель с расспросами не лез, душу не трепал.

— Подожди десять минут, я быстро!

— Не надо денег, — серьёзно ответил парень. — Будем считать, что нам было по пути.

— Удачи тебе, невеста!

Дома все было так же, как всегда. Нет, небольшой беспорядок — когда утром собирались в загс.

Папина домашняя рубашка, небрежно брошенная на стул, одним рукавом касается пола. Мамины тапочки — один в прихожей, второй почему-то, в туалете.

И её пижама в ванной. Как она ее сняла после сна и бросила на машинку.

Будто ничего не случилось, будто они, по-прежнему — семья.