Рабский ошейник на его коже был так тяжел и увешан разными подвесками, что его неумолимо тянуло к земле, вынуждая всегда склонять голову.

— Я хотела бы присмотреть у вас нового слугу в мой дом. Покажите мне тех, кто для этого годится.

— Уже поздно, госпожа, мальчики спят.

— Так разбудите их, или это проблема?

Убедительный взгляд Аданы, видимо, вышел как никогда правдоподобным. Старик попятился, вновь кланяясь и планируя нырнуть обратно в дом, если бы не так вовремя появившийся Аметист.

— Ты пропустишь нашу госпожу внутрь, Агоний. Ты же не хочешь, чтобы она замерзла и заболела по твоей вине?

— Не-ет, — протянул завороженный слуга. — Не хочу-у. Про-оходи-ите.

Широко распахнув дверь, старик гостеприимно пригласил нас внутрь, продолжая кланяться все ниже и ниже и все дальше отползая от нас к другим дверям.

— Разбуди всех детей и подростков, вели всем вести себя тихо, — продолжая свою магию, приказывал Аметист. — И группами выходить к нам на отбор.

— Как скажете, — смахнув с лица седую прядку, выпавшую из собранного на затылке хвоста, ответил он. — Я должен пригласить других слуг, чтобы не заставлять вас ждать.

— Нет, другие слуги нам не нужны, только ты, Агоний. Скажи, мастер Фармин здесь?

— Уже отправился спать, — отчитался слуга. — Мне разбудить его?

— Нет, покажи этому господину, где его спальня, — указав ладонью на Раэля, Ам чуть отошел в сторону, позволяя великану выйти из-за его спины. — И приступай к сбору детей.

Как только Раэль вместе со старым слугой скрылись за высокими дверьми, я вопросительно взглянула на Кристиана, который задумчиво смотрел сквозь стены, прислушиваясь к тишине улиц и шуму чужих мыслей.

— Госпожа Нон покидает дом. Как я и говорил, один из ее мужей остался.

— И как мы поступим?

— Осторожно, — нахмурив темные брови, мой супруг развернулся спиной, собираясь уйти. — Я проверю обстановку и вернусь. А ты оставайся здесь с ребятами. Формируйте группы и ждите. Я дам знать, когда можно будет выводить их на улицу.

Уже через десяток минут в холл потянулись сонные мальчишки, при виде меня опускающихся на колени. Совсем малыши двигались медленнее всех, и только растерев пухлыми ладошками глазки, хмурили свои выразительные бровки и присоединялись к братьям постарше.

Маленькие, беззащитные.

Даже те, которым было от десяти до пятнадцати лет, едва напоминали мне взрослых мужчин, несмотря на рост и физическую форму. У всех в глазах плескалось любопытство и надежда. Надежда на то, что я выберу их наперекор правилам, как не сделала бы ни одна госпожа.

— Есть еще десяток, но они слишком здоровые лбы, в следующем году пойдут на торги, — несметно гордясь своей работой, словно выводок мальчишек на продажу — его самый большой успел, хвастался Агоний.

— Веди.