Возбуждение еще не погасшей искрой взорвалось в горле, и я покачнулась, упираясь ладонями в каменный живот, громко вскрикнув.

— Уже бояться нечего, мане нанеки. Хуже не будет.

— Будет, — всхлипнула от нового движения и поджала бедра, прогоняя сладкую истому, прокатившуюся вдоль всего тела острым разрядом.

— Не трусь. Ты командуешь. Кончи ради себя, Иянна.

Слегка приподнявшись, я только дала волю мужчине раскачиваться сильнее, выше подбрасывать мое тело в воздух, заставляя волосы подпрыгивать и дрожать. Каждое проникновение эхом отзывалось в голове, выкручивало руки, спину, плечи.

Вжимая ногти в светлую кожу, я стонала все громче, проваливаясь под толщу этой неподъемной воды ощущений, забывая, кто я и где.

— Пожалуйста… Прошу…

Резко отпустив перекладину кровати, он с силой сжал меня за бедра и ускорился, роняя боком на постель. Вбивался с оглушительными влажными звуками, стучал бедрами о голые ягодицы и рычал.

Пепельные волосы скрутились во влажные непослушные прядки, пот блестел выступившими капельками на лбу, а глаза, стянувшиеся в черный зрачок, смотрели на меня дико, жадно и как-то по-другому. Иначе, чем несколько минут назад.

На моем крике руку обожгло новой меткой. Под браслетом запекло, и я хотела сжать свое запястье, но Аметист меня опередил, прижимаясь губами к обожженной коже.

— Позволь мне, — прошептал как-то… умоляюще. Не остановившись после моего финала, все так же продолжал двигаться, только медленнее. — Позволь.

Мне хватило сил только на то, чтобы пьяно качнуть головой, облизывая пересохшие губы.

— Смотри на меня, — подтянув мое обездвиженное тело ближе к себе, мужчина буквально свернул меня клубком, позволяя прижаться носом к своей щеке и закинуть голые ступни на крепкий мужской бок.

Он сжимал меня сильнее, крепче, двигаясь глубоко и проникновенно. Прижимал так близко, что дыхание сплеталось воедино, в одну тонкую линию, связывающую два влажных тела в одну нить. Прочную, единственную и незаменимую.

Он рычал мне в губы, заканчивая свой танец и отнимая бедра назад. Цеплялся кончиками губ за мою кожу, хватал, кусал воздух, выпуская наружу что-то первобытное, отчаянное.

Мы еще долго молчали, пытаясь наладить дыхание и биение сердец. Возвращаться в реальный мир не хотелось, но Аметист первый поднялся на ноги.

Шатаясь, поднял свой ошейник со смятых покрывал.

— Ты должен… — мужчина повернулся, с высоты своего роста глядя прямо на меня. — Заставить меня не думать о том, что произошло.

Аметист присел на край кровати, кончиками пальцев сдвинул растрепанные пряди с моего лица, явно не понимая причину моей просьбы.

— Они не простят, — слабо подтянув руку к шее, я погладила пульсирующую кожу от так недавно вжатых в нее пальцев, стремящихся меня задушить. — Сотри из моей памяти.