Переночевали в гостинице, в обеденный перерыв следующего дня выступили перед коллективом (здесь снова пели), в госпиталь вернулись затемно. Усталые, но довольные. В Комсомольске-на-Амуре их разве что на руках не носили. Им говорили теплые слова, с ними фотографировались, обоим на память вручили часы с дарственной гравировкой. Никогда ранее — ни в прошлой жизни, ни в нынешней Борис не ощущал ничего подобного. В свою очередь они поблагодарили партийную и комсомольскую организации завода за помощь раненому пограничнику, и Борис видел, как радостно светились лица заводчан после этих их слов.

Удивительная страна!

Побывали они и на предприятиях Хабаровска, выступили перед школьниками и студентами. И везде — восторженные лица, обожание в девичьих глазах. Сергей в этом внимании просто купался. Девушки слали им письма в госпиталь, вкладывая в конверты свои фотокарточки. По прочтению Борис складывал их в тумбочку. Веру это приводило в неистовство. Сцены ревности она не закатывала, но дулась постоянно. Бориса это напрягало, и он решил побеседовать с девушкой. Улучив удобный момент, отловил ее в коридоре.

— Давай поговорим, — предложил санитарке.

— О чем? — насупилась девушка.

— Нашем? — зацепилась она за главное с ее точки зрения слово.

— Именно, — подтвердил Борис. — Идем в Ленинскую комнату.

И они отправились туда. Комната к его удовольствию пустовала — ее и раньше не слишком-то посещали, но, бывало, пациенты приходили полистать газетные подшивки. В этот раз их не оказалось.

— Ты куда собираешься поступать? — спросил Борис, когда они разместились на стульях.

— Во второй медицинский в Москве, — сообщила девушка.

— Почему не в первый? — поинтересовался он проформы ради.

Ему было все равно.

— Отец посоветовал, — сказала Вера. — Говорит, что второй для женщины лучше. Хочу стать педиатром.

— Я собираюсь поступать в Московский государственный художественный институт имени Сурикова, — просветил Борис. — На факультет графики.

— А я думала — в Гнесинку, — подняла брови Вера.

— Что мне там делать? — в свою очередь удивился Борис.

— Ты замечательно поешь. Голос сильный и приятный. У меня прямо дрожь по телу.

— Тоже мне нашла солиста, — улыбнулся он. — Даже нотной грамоты не знает.

Не хочу учиться музыке — это не мое. А вот рисовать люблю. Потому — художественный институт подходит.

— Там же конкурс, наверное, сумасшедший, — покачала головой Вера. — Как во все творческие вузы.

— Я Герой Советского Союза, — улыбнулся Борис. — Меня примут без экзаменов, кроме творческого конкурса, разумеется. Но надеюсь, что его преодолею. Ты мои рисунки видела.

— Точно знаешь? — удивилась Вера, незаметно для себя перейдя на «ты».

— Я письмо им написал, — сообщил Борис, — и они ответили.