И теперь они на веревочках болтаются по обе стороны от лица Марата.

— Да так. Улаживал один момент, чтобы теперь всегда быть рядом. — Улыбается как-то робко, смотрит на меня. А я же даже не знаю, о чем он, и как реагировать! Вздыхаю. Отворачиваюсь к двери, чтоб ту открыть. Даже достаю ключ, но руки так дьявольски дрожат, что замок не считывает карту.

С горечью понимаю, что вот он — мужчина, которому безраздельно подчинены все мои мурашки сразу. Бросил, предал, пропадал где-то, а ты смотри, им хоть бы хны. Бесхребетная скотина — эти мурашки… Но я-то уже, слава богу, себе цену знаю!

Замок все-таки срабатывает. Захожу в номер.

— А вы неплохо устроились.

— Спасибо, — растягиваю губы. Быть милой почему-то не получается. Хотя я обещала себе, что ради Марьям заткну все свои обиды подальше. — Беги, детка, в ванную.

— Я не хочу! Я хочу побыть с папой!

— А я никуда не ухожу, солнышко. Ты слушай, что мама говорит."

"И на том спасибо. Испытывая необъяснимую, разъедающую как ржавчина металл злость, подбородком веду в сторону двери в душевую.

— Ну? — вздергиваю бровь. Марьям, конечно, ужасная упрямица, но и я не лыком шита.

— Пусть папа меня покупает! И спать уложит…

Вот так. Со старта — до сотни. И мама уже не нужна. Нужен папа, который непонятно где неделю (про пять лет я вообще молчу) пропадал! И даже не позвонил ни разу. Вы можете это представить? Чтобы нормальный мужик, узнав, что у него есть ребенок, ни разу не позвонил?! Вот и я не могу! Да пошло оно все…

— Что смотришь? Купай, раз ее высочество велит.

Я шарахаюсь в сторону, но Марат ловит мою ладонь, привлекает меня к себе и, задевая губами ухо, шепчет:

— Я же не умею! Не знаю, что делать.

Отшатываюсь. Гляжу в его наполненные священным ужасом глаза. И вся моя злость испаряется, как пар в вытяжке.

— Это не требует особых умений. Она все покажет тебе сама. Ты же научишь… папу играться?

— С пенкой?! Угу…

Оставляю их самих разбираться с ситуацией. Судя по визгам и смеху, доносящимся из-за двери, со своими обязанностями помывщика Марат справляется. Не вмешиваюсь, и когда дело до сна доходит. Сижу, для успокоения нервов плеснув немного вина в бокал. Через некоторое время Марат выходит.

— Уснула? — вскакиваю.

— Угу.

— Ну… — нервно откидываю волосы за спину, — тогда до встречи?

— Что ж ты меня так настойчиво выгоняешь?

— Уже поздно. Боюсь, тебя потеряют.

— А ты не бойся. Терять меня некому. Родители в курсе, куда я пошел.

— А жена?

— Нет у меня жены. Пока нет. Я развелся.

ГЛАВА 25

Марат

Не сказать, чтобы это было легко — убедить Фариду дать мне вольную. Но гораздо сильней меня нервировал не сам факт ее упрямства, вызванного больше страхом, чем всем остальным, а то, что, убеждая ее, мне пришлось опять терять время, которое я бы мог провести с Афиной и дочкой.