И «старик», уже подыгрывая Севе, добавил: – Они с тебя глаз не спустят. Будешь у них, как вошь под микроскопом.

– Вот это-то мне и надобно, – благодарно посмотрел на Огонь-Догановского Долгоруков.

– Да чем же хорошо-то? – вскипел теперь уже Ленька, устав от оговорок.

– Ты в балагане давно был? – вопросом на вопрос ответил Всеволод Аркадьевич.

– Давненько, – ответил Ленчик.

– Но фокусы приходилось видеть?

– Когда ты смотрел на них издали, что ты думал?

– Что вот как здорово околпачивает простаков фокусник.

– Верно, – согласно кивнул Сева. – А когда ты видел фокус вблизи? Наблюдал неотрывно за руками и колодой карт? Что ты думал?

– Что вот как здорово это у фокусника получается… – нетвердо произнес Ленчик.

– И верил ему, верно?

– То-то, – обвел всех присутствующих взглядом Всеволод Аркадьевич. – Когда мы провернем аферу у них на глазах, они нам поверят. И именно этот приставленный к нам человек в этом и поможет. Чтобы нам поверили…

– И все же, можно я поеду с тобой? – спросил Давыдовский. Правда, спросил так, не ожидая ответа.

Ответа и не последовало.

На Самолетовской пристани ожидал приема пассажиров двухпалубный «американец» с бельгийской машиной под названием «Великая княгиня Мария Павловна». Это был его третий навигационный сезон, и гляделся пароход совсем новеньким.

Всеволод на пристань пришел один – он запретил даже провожать его, дабы не светиться перед человеком в очках с золотой оправой. Как было уговорено, тот пришел с Елизаветой Матвеевной, движения которой были замедлены, словно у сомнамбулы. Похоже, она не совсем понимала, где она, с кем и что делает. Очевидно, злодей опоил экономку чем-то таким, что напрочь лишило ее воли и жизненных сил. Она держала его под руку, и для несведущих они казались семейной парой, одна из половинок которой не очень хорошо себя чувствовала. Что ж, такое случается. Впрочем, Елизавета узнала Севу Долгорукова и поздоровалась с ним кивком головы.

– Вот видите, сударь, я держу слово, – произнес Плотный – будем звать его так, – указав подбородком на Елизавету Матвеевну. – Как только вы ступите на палубу парохода, я отпущу ее.

– Я тоже держу свое слово, – сказал Всеволод Аркадьевич, участливо глядя на девицу. – Чем это вы ее опоили?

– Не беспокойтесь. Действие моего препарата закончится через четверть часа, – посмотрел на экономку человек в очках. – И тогда ваша мадемуазель преспокойненько отправится к себе домой.

Так оно и случилось.

Едва Сева с Плотным погрузились на «Великую княгиню Марию Павловну», девица пришла в себя, огляделась, как будто только теперь сообразив, где она находится, и взяла извозчика. По крайней мере, за нее можно было оставаться спокойным.

Пароход был очень мощным.