Тем более что никто из них в Казани и правда не бывал. А в Бердичеве взяли еще одного Гольденмахера – Самуила Яновича. Но и он по выяснении личности был отпущен, и дело по розыску основателя и директора фирмы «Гольденмахер и К°» зашло в тупик.

На третий день после арестования Луки и Быстрицкого в Четвертую полицейскую часть заявился Васька-«грач». Утопленник был цел и невредим и заявил помощнику пристава Полупанову, что тогда, на пароходе, принял полштофа анисовой и «малость погорячился».

– Был не прав, – констатировал свое поведение на пароходе «грач». – Заварушку с потасовкой затеял сам, за то и поплатился.

– А что не показался, когда на берег выбрался? – прошипел в ответ на его признания помощник пристава. Парень начинал его злить, хотя прицепиться было особо не к чему…

– Струхнул, – просто ответил Васька. – Так что претензиев ни к кому не имею…

– Зато у нас к тебе претензии имеются, – зло ощерился Полупанов.

– А чо не так? – посмотрел прямо в глаза помощнику пристава «грач».

– А все, – ответил тот. – Ты на пароходе что делал? «Работал», поди? Кошельки цеплял?

– А ты чо, за руку меня поймал? Я, как и все, развлекаться в ресторацию ехал. Отдыхать от трудов праведных…

– Что, заработался? Устал, бедняжка? – ехидно спросил Полупанов.

– Устал. От таких вот фараонов, как ты.

Удар в зубы был неожиданным. Васька едва усидел на стуле, потом сплюнул сгустком крови прямо на пол дознавательской комнаты и провел по разбитой губе тыльной стороной ладони:

– Премного благодарны, господин полицейский. Смотри, как бы тебе опосля юшкою не харкать.

– Что ты сказал?! – взвился Полупанов. – Да я тебя…

– Осади, фараон, – усмехнулся разбитым ртом «грач». – Ничо ты мне не сделаешь…

Его понесло. И с этим поделать было ничего нельзя. Вольный народ эти фартовые.

– Не сделаю, значит? – ухмыльнулся помощник пристава. И резко выкинул руку, сжатую в кулак, метя «грачу» прямо в лоб. Но тот к новому удару был готов и легко увернулся.

– Мимо, каплюжный, – ехидно хохотнул Васька. – Попробуй еще разик, мазила!

– Не сметь! – вдруг послышался начальнический голос.

В дознавательскую комнату вошел пристав, что заметно охолодило пыл Полупанова. Но все равно на «грача» он смотрел волком.

Так закончился допрос Васьки.

С Ленчика были сняты все обвинения, в том числе и запрет на выезд из города. А «грачу» присудили штраф в размере четвертной, который за него заплатил Долгоруков. А еще он вручил ему пару «косуль», то бишь обещанные две тысячи рублей, и премиальные.

– Ты уж все деньги не просади за раз, – наставительно произнес Сева. – Хочешь, я тебе частями буду выдавать? Как месячное жалованье.