– Вот как! – удивленно произнес Быстрицкий.

– Да, так. И именно его вы должны будете первым делом сдать дознавателям, а затем и судебному следствию. Конечно, после того, – Сева отвел взгляд и стал смотреть поверх его головы, – как на вас наденут ручные кандалы.

– А их наденут? – как показалось Долгорукову, с опаской спросил Иван Николаевич.

Сева снова посмотрел в глаза бывшему чиновнику по особым поручениям и мягко произнес:

– Может, и не наденут… В любом случае вы можете отказаться от участия в этом деле, и у меня к вам не будет, уверяю вас, никаких претензий, как и у всех моих товарищей.

– Да что вы, что вы! – замахал на него руками Иван Николаевич. – Я достаточно хорошо знаю вас, чтобы вполне доверять вам. Да к тому же, – он как-то притих, – неизвестно еще, где бы я сейчас был, если бы не вы. И был бы я вообще…

– Ну, полноте, полно… – Сева не любил дифирамбов в свой адрес. – Так вы согласны принять участие в нашем…

Долгоруков не успел договорить, как Быстрицкий ответил:

– Вот и славно. Так вот, когда вы получите деньги, то попросите клерка, чтобы тот позвал извозчика, который вас привез в банк.

– Чтобы тот помог нести чемодан с деньгами.

– Зачем? – повторил вопрос бывший чиновник. – Я и сам смогу донести деньги.

– Так надо, – коротко ответил Сева. – Вы ведь напыщенный иноземец.

– Хорошо, – не стал больше возражать Иван Николаевич. И тотчас спросил: – Разрешите вопрос?

– А Алексея Васильевича я обязательно должен сдать полицейским?

Долгоруков пристально посмотрел на Быстрицкого:

– Вы будете сдавать полицейским не Алексея Васильевича Огонь-Догановского, а прожженного мошенника и вора Самуила Янкелевича Гольденмахера, след которого к тому времени, как на вас наденут наручники, давно простынет.

– Ага. Так, значит, на меня все же наденут ручные кандалы? – Иван Николаевич серьезно посмотрел на Севу.

– Думаю, да, – произнес без обиняков Всеволод Аркадьевич. – И я должен вас предупредить, что это наше предприятие может окончиться достаточно плохо, не как раньше. В частности, для вас.

– А насколько плохо?

– Настолько, что вас могут закрыть в тюрьму, – ответил Сева.

– Это не страшно, – усмехнулся Быстрицкий. – Казенная кормежка, крыша над головой…

– И тысяча рублей за каждый месяц отсидки, – добавил Долгоруков.

Быстрицкий недоверчиво посмотрел на него:

– Да, – просто ответил Всеволод Аркадьевич.

– Говорите, что я еще должен сделать…

«Грача» Сева нашел в том самом ночлежном доме Бутова в Мокрой слободе. Этот дом никогда не отпускал своих постояльцев. Уж коли кто попадал в него, то более уже не выходил. Ибо дом этот был сродни болоту: ступил, увяз – и с концами…

«Грача» звали Васькой.