Мой отец, Алексей Павлович Устинов, являлся главным инженером протезного производства. Это был не простой завод, где производились обычные протезы, а секретный объект, где создавались, исследовались, испытывались и медленно, но верно внедрялись в клиническую практику биотехнологии. Кто-то очень-очень богатый, потерявший, например, в автокатастрофе руку, ногу или глаз, мог получить протез, ничем не отличающийся от родной руки, ноги или глаза. Биопротез. Они могли создать почки, печень, легкие, матку, предстательную железу. Фрагмент желудка или весь кишечник. Даже мозг. Единственное, как ни парадоксально, что они не могли создать, – человеческое сердце. Казалось бы, чего уж проще, та же поджелудочная устроена куда замысловатее сердца. Подумаешь, четырехкамерный насос, состоящий в основном из мышечной ткани. Система приводящих и отводящих труб. Электрические водители ритма. Что такого? Хрен! Созданные ими сердца оказывались нежизнеспособными, и, после того как сын одного из арабских шейхов скончался в результате трансплантации биопротеза, программа «Искусственное сердце» была закрыта. Официально закрыта. Но вы же понимаете, ученые есть ученые. Они решились на слишком смелый эксперимент. Если по всем критериям настоящее, хоть и искусственно созданное, сердце не живет в теле человека, рожденного живой женщиной, то, может быть, собрать этого живого человека по частям? И они его создали. Абсолютно натурального человека. Просто сразу взрослого. И в этом сразу взрослом человеке их лабораторно созданное сердце заработало, как часы. Это был прекрасный разумный человек, абсолютная фенотипическая копия моего отца плюс маленькая генетическая поправка – апгрейд иммунной, эндокринной систем и безупречная отладка механизма: «железы – органы-мишени». С его знаниями, его памятью, но… Он оказался абсолютно лишен каких-либо эмоций. В нем не было того, что люди называют «милосердием», «состраданием», «любовью». У него не было чувства юмора, в конце концов! Можете себе представить?

– Можем. У нас таких сколько угодно. Причем рожденных самыми что ни на есть живыми женщинами, – усмехнулся Иванников.

– Ошибаешься, Степа, – печально произнес Ключников. – Даже лишенные чувства юмора, немилосердные, не сопереживающие и никого не любящие твари способны завидовать, испытывать злость, ненавидеть. Если же я правильно понимаю нашего друга, то созданный биочеловек не испытывал никаких эмоций. Я-то, старый дурак, было подумал, что вы роботы. Роботы, решившие рожать детей. Увидел эту «маму» с «новорожденным» и решил, что он из дверки на животе вынимается, а в сиське, прости господи, электропоилка спрятана!

– Вы были недалеки от истины. Фигурально, – усмехнулся Устинов.