Она покидает тебя ради искусства — соперника, который, не в пример тебе, не отвечает ей безразличием. Она уступает тебя твоей принцессе и возвращается к своей музыке.

— Так она в самом деле меня любит? — пробормотал Юлиус, при всей своей пресыщенности не в силах подавить приятного самолюбивого волнения.

Мысль об этом согрела и немного оживила его.

— Но я же не знаю, смогу ли теперь без нее обойтись! — добавил он. — Я привык бывать у нее, видеть ее. Я не хочу, чтобы она уезжала. Ты прав, поспешим к ней.

— Поспешим, — повторил Самуил.

— Однако постой, — продолжал Юлиус, спохватываясь и приостановившись.

 — Я ведь тебя знаю: ты, наверное, говоришь мне это, просто чтобы затащить меня к ней. Сознайся же, это с твоей стороны просто шутка или уловка. Она вовсе и не думает уезжать. Это неправда, я угадал?

— Даю тебе слово, — отвечал Самуил мрачно, — что она приняла решение отправиться в путь завтра на рассвете.

— Кто тебе это сказал?

— Гамба. Она просила его за ночь приготовить все к отъезду.

— Гамба! Да он же сумасшедший, этот отъезд — его навязчивая идея. Может быть, она и сказала что-нибудь подобное, но так, впустую, она тотчас же и передумает.

То была всего лишь минута женской досады. Держу пари, что завтра мы обнаружим ее на прежнем месте, у себя в особняке.

— Не думаю, — отвечал Самуил очень серьезно.

— Ба! Да ты сам увидишь.

— Что ж! Помимо всего прочего, я хочу испытать судьбу, — заявил Юлиус. — Если она и уедет, я все равно останусь в выигрыше. Это будет даже двойной выигрыш: во-первых, я узнаю, действительно ли она любит меня, во-вторых, люблю ли я ее. А в ожидании этих открытий пойдем развлечемся на заседании венты.

— Жестокое развлечение, — заметил Самуил.

 — Пока ты отдаешься на волю своей прихоти, эта женщина вынуждена страдать по твоей вине, а ведь утешить ее только в твоих силах.

— Ты еще будешь читать мне мораль! — вскричал Юлиус.

«А и верно, я становлюсь нелепым», — подумал Самуил.

И, резко меняя тон, он спросил:

— Так ты твердо решил отправиться на это сборище?

— В таком случае ступай туда один. А я вернусь к себе в Менильмонтан.

— Чтобы лечь спать, черт возьми! По-моему, сейчас самое время вздремнуть.

— Хорошо, — заявил Юлиус. — Ты меня представил венте, потом вторично сопровождал меня туда.

Теперь я уже вполне могу отправиться туда один. Доброй ночи.

Но он не успел сделать и двух шагов, как Самуил сказал себе:

«Только этого не хватало! Болван прет напролом и способен не ко времени выдать себя. Я вовсе не прочь, чтобы он себя скомпрометировал, но только так и до такой степени, как это нужно мне. Хорошенькое дело! Теперь еще приходится его оберегать!»

— Да постой же, подожди меня! — крикнул он, догоняя Юлиуса.

— А, так ты идешь? — сказал тот.