В последние дни перед церемонией уходящий с тренировочной площадки лишь на время сна, я заметил, конечно, что Нина хлопочет по дому больше обычного. На мой вопрос, что происходит и не нужна ли помощь, она отмахнулась: «Ничего, управлюсь». Я выбросил вопрос из головы и продолжил тренировки.

А потому, когда накануне церемонии, во время занятий, услышал доносящиеся от ворот голоса, удивился.

— Гости начали прибывать, — объяснил Платон в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Разумеется, согласно традиции. Григорий Михайлович, глава рода Барятинских, и вы — представитель рода на турнире, отправитесь в Императорский Летний дворец, где будет проходить церемония, в сопровождении кортежа.

Я поперхнулся. Сложно сказать, как именно представлял себе эту поездку. Но не в сопровождении кортежа — точно.

— Род Барятинских, несмотря на безвременную кончину Александра Григорьевича, всё ещё могуч и знаменит, — просто сказал Платон. — Даже если бы ваши родственники думали, что у вас нет ни единого шанса, они последовали бы за вами. Хотя бы только для того, чтобы поддержать вас. Род — это люди, которые будут вместе с вами всегда.

Люди, которые разделят с вами как сладость победы, так и горечь поражения…

Я предостерегающе поднял руку.

— Я что-то не то сказал? — удивился Платон.

— Вы произнесли слово «поражение».

— То, что я суеверен.

— Вот как? — Брови Платона поползли вверх.

— У каждого свои недостатки.

— Не замечал за вами.

— Не было повода откровенничать. — Я подошёл к разрыву в живой изгороди, отделяющей тренировочную площадку, в которую моими стараниями превратился задний двор, от въездной аллеи.

По аллее шествовала нарядно одетая пожилая дама, которую держал под руку дед.

За ней на некотором расстоянии следовали две супружеские пары, среднего возраста. Рядом с ними шла Нина. Замыкала шествие Надя, возле которой степенно вышагивал пацан лет двенадцати, и скакали две девчонки помладше.

Платон встал рядом со мной. Прокомментировал:

— Под руку с Григорием Михайловичем — вдова его покойного брата. Екатерина Алексеевна Барятинская, урожденная Голицына. Супруг её, увы, покинул нашу грешную землю около пяти лет назад. Позади — их сыновья, Алексей и Павел, с жёнами и детьми.

Я благодарно кивнул, впитывая информацию.

Знал от деда, что Платону озвучили ту же версию о моей «потере памяти», что и Наде. Поверил в неё учитель, или нет — этого я не знал. Мне было достаточно того, что он вводит меня в курс происходящего, не задавая лишних вопросов.

— Я должен выйти к ним, чтобы поздороваться?

Учитель покачал головой:

— Полагаю, в этом нет нужды. Зная Григория Михайловича, уверен, что он сделал всё возможное для того, чтобы вас не отвлекали. Когда будет нужно, вас пригласят. А пока можем продолжить занятия.