А у нас, мужчин, привычка переоценивать женский ум…

– Он не сможет, Хелен, – сказал я. – Никак.

Летунья повернулась ко мне. Фонарь, стоящий под ногами, наложил на ее лицо глубокие тени, состарил – и одновременно сделал глаза мудрее…

– Значит, мы умрем, Ильмар. Все трое.

– Воздух уже плохой все-таки, – негромко сказал Маркус. – Вам не слышно, вы выше. А дурной воздух всегда внизу скапливается.

Мы с Хелен переглянулись.

– Давай я возьму тебя на руки? – предложил я.

– Это ненадолго поможет, – ответил Маркус. Посмотрел на меня. И на миг стал не мудрым и уверенным в себе мессией, а тем потерянным и беспомощным воришкой, с которым мы бежали с Печальных Островов.

– Марк, там было меньше…

– Я тоже тогда был меньше. Отойдите к стенам.

Куда ж тут отходить? Я отступил на полшага, Хелен – тоже. И все равно Маркус едва не касался нас локтями.

– Ты же не можешь представить, какой величины завал! – сказал я. Неубедительно вышло. Хотел я, чтобы Маркус попытался.

Потому что иначе ничто нас не спасет.

Маркус слабо улыбнулся.

– Я… я не завал хочу на Слово взять. Мы глубоко, как ты думаешь?

– Сестра-Покровительница… – прошептала Хелен.

Я облизнул пересохшие губы. Подумал мгновение. И ответил:

– Метров двадцать пять – тридцать. Не меньше.

– Попробую, – сказал Маркус просто. – Какой ширины нужна дырка, чтобы вверх подняться. Такая?

Он развел руками. Я прикинул размер и немного свел его ладони.

– Вот столько хватит. Можно будет упереться спиной и ногами, это самое удобное.

– Спасибо, – поблагодарил Маркус. – Тогда легче.

– Это очень много, Марк! Сам Искупитель…

Маркус тихо засмеялся:

– Искупитель? Искупитель, когда из Рима уходил, со всей земли железо на Слово взял! Ну, то железо, про которое знал, и в тех землях, про которые тогда знали…

Он на миг закрыл глаза, взмахнул рукой – и в ней возник маленький пухлый томик, переплетенный в темную кожу.

– Если я… – Маркус улыбнулся и не закончил. – Она не должна пропасть. Возьми, Ильмар.

Я коснулся книги.

Той, что Сестра писала, предавшим Искупителя апостолам надиктовывала…

Подлинный рассказ о всей его жизни."

"И описание Изначального Слова.

Самое дорогое сокровище в мире. И не из-за святости своей, вот ведь в чем дело! Из-за Слова, давным-давно забытого, исказившегося…

Из-за неисчислимого количества железа, лежащего в Холоде две тысячи лет. Из-за сокровищ поплоше – золота, серебра, самоцветов, оружия… Из-за свитков и манускриптов древних ученых, в которых кроются забытые тайны.

Я смешался. Я держал книгу в руке, и мне хотелось открыть ее. Прямо сейчас. Пусть даже я не знаю арамейского, пусть не смогу прочесть.