Сидя на корточках, поднес к глазам ладонь, сложенную лодочкой, где кружился в воде прозрачный обломок. Неуверенно сказал:

– Наверное, это такой особый кристалл. Как скорлупа… яйцо можно сжать в кулаке и не раздавить, а птенец изнутри пробивает его клювом. А тут наоборот.

Я натянул штаны, еще раз сказал:

– Спасибо. Я тонул, Маркус. Я уже почти утонул.

Может быть, стоило еще что-то сказать – но у меня не было сейчас силы для слов.

Маркус кивнул. Выплеснул воду обратно в озеро. Почему-то он старался не смотреть мне в глаза. И когда заговорил, я понял почему:

– Я давно не сплю.

Когда ты пошел говорить с Антуаном, я проснулся.

Вот оно что…

– И все слышал?

– У меня хороший слух… – виновато сказал Маркус.

Одежда липла к мокрому телу, и я никак не мог согреться. Но теперь об этом не думалось.

– Так кто же ты, Марк? – спросил я.

Он не ответил, он плакал.

– Скажи, что ты Искупитель, – попросил я. – Скажи, что ты вновь пришел к нам, что спасешь этот мир. Скажи, и я пойду за тобой, я умру за тебя!

– Я хочу блага… – прошептал Маркус.

Я взял его за плечи и заставил подняться с земли. Отвел к Хелен, мирно спящей на моем плаще.

– Ложись, Марк.

– А ты?

– Посижу, пока свеча еще горит. Не хочется мне спать, я лучше подумаю.

– О чем?

– Не знаю, – ответил я.

Глава третья,

в которой динамит крушит скалы, но Слово оказывается сильнее

Сон на холодных камнях отдыха не приносит, и поутру я чувствовал себя едва ли бодрее остальных. Всю ночь я просидел у воды, слушая мерный перестук капель. Вначале, пока горела свеча, при свете, потом – в темноте.

И о чем я думал, сам поутру понять не мог.

Луиза суетилась, то разминая Арнольду спину, то массируя Антуану ноги.

Похоже, идея служения овладела ею в полной мере. Ох… дурное это дело – лепить свою судьбу с чужой. А Луиза явно старалась поступать как Сестра. Быть каждому доброй матерью и заботливой сестрой…

Не так все это должно быть. Не так!

Две тысячи лет назад что-то не сложилось. И нельзя нам сейчас ступать в отпечатки чужих шагов. Иначе – воцарится Маркус на престоле, издаст новые законы – мудрые и справедливые, подарит Слово – всем и каждому… вот только добра на земле больше не станет.

Но вслух я этого не сказал.

Попрыгал, мышцы разминая, получил от Комарова кусок лепешки с круто перченым сыром и копченым мясом, запил скромный завтрак водой из озерца. Проводник наш, увидев порушенный каменный ледок, изменился лицом. Обвел всех страдающим взглядом, но ругаться не стал.

Чего уж теперь, поздно ругаться.

Через полчаса, сделав все утренние дела, мы вновь отправились в путь. В том же порядке, разве что Луиза теперь шла с Арнольдом, а Хелен с Антуаном.

– Ильмар, знаете, я привыкаю, – сказал вполголоса Петер.