— Я покончил с чумой, ваше величество! Избавил столицу от оборванцев, от грязного сброда… Но я не знаю, как сдержать пожар, не знаю… Это всё камень из часов, всё он! — Лорд-мэр полез за пазуху. Стражники насторожённо шагнули ближе, но он выхватил не оружие, а ящичек из синевато-зелёного металла со стеклянным окошком в крышке. — Вот здесь, ваше величество… здесь лежал тот дьявольский камень… искра… горящий уголёк, который и не даёт пожару угаснуть. Его раньше сдерживал футляр, и я хотел вернуть его туда, но… — Он уныло опустил голову. — Там такое творится!.

. Пламя, дым повсюду — настоящая огненная буря… Ну как теперь найдёшь один-единственный камешек…

Фарринер внезапно вскочил на ноги.

— Я знаю, кто найдёт! У нас в Малом Тайберне его каждый знает. У него дар находить разные пропажи, даже исчезнувших детишек домой приводил. Дайте ему эту коробочку, и он найдёт этот чёртов уголёк в любом огне!

В комнате повисло молчание, потом снова раздался властный голос, который, как Джек уже понял, принадлежал королю:

— Скажи мне имя этого сыщика, мастер пекарь, и я велю поискать его среди погорельцев в Мурфилдсе.

— Законного имени у него нет, ваше величество, — пожал плечами Фарринер, — да и не сыщик он, а башмачник. Сирота безродный, пришёл в наш город и занялся ремеслом. Всё шутил: мол, у нас в Малом Тайберне блестят одни только медные пряжки на башмаках… Ну пряжка и пряжка, так и прозвали его Джонни Баклз — Джонни Пряжка.

Будь Джек в состоянии, он разинул бы рот. Таинственный башмачник, которого они с Гвен разыскивали с самого утра, оказался его предком, который был неразрывно связан с пекарем Томасом Фарринером историей Великого лондонского пожара.

Потрясение от неожиданного открытия едва не разорвало связь с сапфиром. Ослепительная белая вспышка заслонила видение, возникло знакомое ощущение подъёма из прошлого в настоящее.

Нет, ещё рано! Джек напрягся, отбиваясь от неведомой силы. Надо во что бы то ни стало задержаться в семнадцатом столетии, увидеть лицо башмачника, узнать, что произошло с ним. Голова раскалывалась, свет затвердел, превращаясь в стальную плиту и заслоняя всё вокруг. Тело, оставшееся в будущем, напрягло все мышцы, оттуда донёсся крик — не его, но знакомый.

Однако отвлекаться он не стал, продолжая отчаянно бороться. Внезапно свет поддался, стал тускнеть и вдруг исчез. К сожадению, исчезли и мэр с пекарем.

Джек снова стоял спиной к окну, за которым всё так же колыхались тёмные облака гари. Перед ним согнулся в поклоне человек в длинном кожаном плаще, почерневшем от сажи. Длинные опалённые волосы свисали, закрывая лицо.

— Ну что же, — произнёс властный голос короля Карла Второго, — пожар, я вижу, утих.