— Вы что, оба белены объелись? Забыли? Три с половиной миллиона народу на кону!

— Да, конечно… — Гвен снова протянула руку к Ковент-Гардену. — Итак, Бладворт помогает вступить в гильдию французскому часовщику ради доли от его прибыли. Когда в Лондоне появляются часы с невероятным источником питания, в голову мэру приходит неожиданная идея. — Она показала на Малый Тайберн. — Он видит способ покончить с рассадником чумы, гораздо более эффективный, чем убийство кошек и разведение костров на окраинах трущоб, в надежде, что пожар получится сам собой…

— Оказавшись в полночь на пустынной улице, — перебил Джек, — он выбирает момент и бросает Искру в открытое окно пекарни.

Недовольно нахмурившись, Гвен продолжала:

— Однако Искра оказалась куда мощнее, чем ожидал Бладворт. Огонь уничтожил трущобы, и вскоре распространился во все стороны. От этого сгорел почти весь город… — Она покачала головой. — Что ж, теперь понятно, как Искра попала в пекарню… Но куда она делась потом?

— Прекрати! — топнула ногой девочка. Она долго сверлила Джека сердитым взглядом, потом повернулась к архивистке: — Промотайте, пожалуйста, диск до конца пожара.

Блондинка взялась за рукоятку самого маленького диска и стала медленно его вращать. Сначала ничего не происходило, лишь пробегали волны по блестящей медной поверхности Темзы, потом вдруг крыша пекарни провалилась, а следом стали рушиться соседние дома. Разрушения распространялись во все стороны, как чума, которую лорд-мэр Бладворт так хотел остановить.

Джек наклонился, наблюдая за Малым Тайберном. Деревянные стены обвалились первыми, как будто огонь решил сначала окружить свою добычу. В блеске меди плясали языки пламени, призрачные тени метались взад-вперёд, не находя выхода из обречённого лабиринта.

Он моргнул и выпрямился, чувствуя на себе взгляды остальных. Перед глазами вновь были одни лишь полированные медные пластины, но игрушечные домики и улицы практически исчезли, сменившись полным опустошением.

— Сколько, ты говорила, людей погибло при пожаре? — обернулся он к девочке.

— Джек, какая разница…

— Шестеро, — вмешался Шоу, — это всякому известно. С Монумента и то больше сигануло вниз. — Он зловеще ухмыльнулся: — Вот цирк!

Гвен покачала головой:

— А про перепись ты забыл? Конечно, учитывали тогда не отдельных людей, а жилища и хозяйства, но всё равно: несколько лет спустя в Лондоне недосчитались от семидесяти до ста тысяч безымянных бедняков.

— Или самый большой секрет, — тихо произнёс Джек.

По лицу слепой архивистки скользнула загадочная улыбка.

— А это не совсем одно и то же, правда?

— Ладно, вернёмся к Искре. — Гвен откашлялась. — Предположим, что и в самом деле существовал башмачник, который остановил огонь.