Не верила она ни одному слову! Изабелла при других может и плачет, но Диана была уверена в том, что в одиночестве она празднует свободу.

— Я помолюсь за душу маркиза,— произнесла она,— тогда да, лорд Доменико обязан был поехать к сестре.

Дальше они шли молча, вокруг них бегали дети, смеялись, пытались коснуться Диану, потому что даже для них она казалась святой.

К девушкам подошла Реджина, отдав сладости Ее Светлости, чтобы та могла их угощать. И Диана с радостью отвлеклась на это. А когда мужчины поравнялись с ними, то Амброджо дель Марино откланялся, подставляя локоть дочери. Агнесса присела, выражая свое почтение герцогу и герцогине.

— Леди Агнесса, мы разговаривали с вашим отцом о вас,— произнес Стефано, чем привлек внимание Дианы,— я хочу, чтобы вы стали камеристкой моей жены.

У Дианы отнялась речь, она даже не сразу поняла, что он такое предложил.

Пока шокированная леди Агнесса пыталась ответить, Диана пришла в себя:

— У меня есть Марта, Ваша Светлость.

— Марта уже стара и многое делает не так быстро, как хотелось бы. Тем более, скоро родится ребенок. Ему нужны няни, а вам умелые руки.

— Моему ребенку не нужна няня, ему нужны мать и отец,— Диана понимала, что перегибает палку. Нельзя спорить с герцогом при людях, надо принимать все, что он требует.

А леди Агнесса уже присела перед ним, соглашаясь. Но отказаться она тоже не могла.

— Ваша Светлость,— сменил тон герцог, давая понять Диане, что решение принял он и спорить с ним не стоит.

— Хорошо,— согласилась она,— как вы пожелаете.

— Ваша Светлость, я буду служить вам честно,— Агнесса подошла к Диане и поцеловала ее руку,— клянусь, что стану вам и вашему ребенку опорой.

Диана лишь оценивающе посмотрела на нее и убрала руку:

— Я буду ждать вас завтра с утра в замке.

— Я буду вам преданной, Ваша Светлость.

Она встала, беря под локоть отца и они пошли в другую сторону. Реджина тут же разогнала детишек, оставляя чету Висконти одних. Диана не смотрела в сторону мужа, пыталась до конца осознать все то, что она услышала сначала от Агнессы, потом от него самого.

— Ты злишься?— Говорить он начал первый, подходя к ней, пальцами поднял ее подбородок и заглянул в глаза.

Почему она чувствует себя самой одинокой? Еще перед глазами стоит тот охотничий домик, о котором уже пора забыть, но опять он вдруг вспомнился.

— Я злюсь, потому что мне не нужна камеристка.

— Леди Агнесса прекрасно справиться со своими обязанностями.

Можно было утонуть в цвете его глаз. Ясный цвет, кристально синий, как сапфиры на ее диадеме. И сейчас в его глазах не было ни капли злости, хотя должна быть, ведь она перечит ему.

— Хорошо, пусть будет так.