Только любовь к вашему отцу удерживает меня здесь.

Они прошли к скамье, предназначенной исключительно для членов их семьи, и преклонили колени на расшитых золотом красных подушках. Месса началась торжественными звуками органа. Далеко не все маленькие капеллы располагали собственным инструментом, но церковь Святой Анны могла позволить себе подобную роскошь, так как принадлежала семейству Пьетро д’Анджело. Сто лет назад храм построили напротив фамильного дворца — стоило только пересечь площадь. Фрески на стенах изображали житие святой Анны — матери Девы Марии. По обе стороны от главного алтаря располагались два других, поменьше: один посвящался святой Анне, второй — святой Марии. Свет проникал сквозь высокие узкие витражи и отражался в черно-белых мраморных плитах пола.

Богатый торговец шелком Джованни Пьетро д’Анджело щедро оплачивал труд трех священников, органиста и небольшого хора, в котором пели и кастраты, и мужчины с естественными низкими голосами. Служба позволяла им получать небольшое содержание и жить в удобном пансионе при церкви. Хор отличался высоким мастерством и служил предметом зависти соседей.

Едва голоса стихли, Орианна Пьетро д’Анджело вздохнула с облегчением: месса подошла к концу. День предстоял насыщенный, да и особой набожностью она не отличалась — за исключением тех случаев, когда это было выгодно. Сейчас падре Бонамико уже ждал своих покровительниц на крыльце. Разговорчивый старик обожал всех четырех дочерей Пьетро д’Анджело.

— Армия поклонников Бьянки увеличивается с каждым днем, — заметил он с одобрительной улыбкой. — Мир полнится слухами о необыкновенной красоте синьорины.

— Что за нелепость! — раздраженно отозвалась Орианна. — Неужели всем этим людям больше нечего делать, кроме как слоняться по улицам подобно стае псов? Придется попросить Джио позаботиться о том, чтобы площадь освобождали от зевак всякий раз, когда мы идем в церковь и возвращаемся обратно. Скоро они начнут кричать и улюлюкать вслед! И кто же после этого поверит, что девочка невинна, как ягненок?

— Молодые люди слишком уважают вашего мужа, — возразил священник.

— Хотите сказать, боятся, — сухо уточнила Орианна.

Падре Бонамико усмехнулся.

— Не исключено, милостивая государыня. Ничего не поделаешь: молодежь есть молодежь. Синьорина Бьянка необыкновенно хороша собой, так что в повышенном интересе нет ничего странного.

На губах почтенной матроны мелькнула улыбка.

— Возможно, вы правы, — согласилась она и грациозно спустилась по ступеням. — Бьянка, иди рядом, — строго приказала дочери, взяла ее под руку и повела через площадь к палаццо.