— Хочу, чтобы ты скакала верхом на моих пальцах, — прошептал Амир и чувственно погладил тайную плоть, с готовностью принявшую вторжение. — Двигайся до тех пор, пока не попрошу остановиться. Это лишь первое из удовольствий, которые ожидают нас сегодня ночью. — В синих глазах вспыхнул огонь.

Сначала Азура не могла пошевелиться; даже дыхание перехватило. Еще ни разу возлюбленный не обращался с подобной просьбой, ни разу не прикасался так, что тело, казалось, было готово рассыпаться на мелкие кусочки. Но ведь и она никогда прежде не забиралась на него верхом. Ощущение пальцев в глубине тела оказалось острым, тревожным и возбуждающим.

Сначала попробовала двигаться легко; пальцы тут же подхватили ритм, принялись гладить, разжигая вспыхнувшее желание. Веки опустились, и с каждым движением нетерпение становилось все более болезненным. Азура раскачивалась все быстрее и быстрее, пока, наконец, не почувствовала, как конвульсивно сжались вокруг пальцев мышцы. Она содрогнулась, сбрасывая напряжение, и покраснела от мгновенного осознания того, что только что произошло.

— Ах! — тихо вскрикнула она и уступила новой волне.

Амир убрал руку и уложил любимую на спину.

— Хорошее начало, дорогая, — прошептал на ухо. Поцеловал, обжигая горячим дыханием, и легко прикусил мочку. — Должен заметить, что ты покорная жена.

Азура открыла глаза и с улыбкой посмотрела снизу вверх.

— На моей вилле ты проявлял куда больше деликатности.

— О, там ты была благородной флорентийкой, молодой вдовой, познавшей лишь темную сторону страсти. Боюсь, что если бы тогда я проявил такую дерзость, к которой готов сейчас, напугал бы тебя до смерти.

— Сейчас, когда я стала женой неверного, — тихо уточнила Азура.

— Да, отныне ты моя жена. Моя! И я открою этим несравненным глазам многие радости любви.

— Обожаю тебя, милый, — искренне призналась Азура. — Ласкай меня, как хочешь, и научи ласкать себя. Не боюсь твоей любви, потому что знаю: ты никогда не причинишь боли. Верю столь безраздельно, что даже согласна делить тебя с другими женами.

— Никогда не вспоминай о них, когда мы вдвоем, — негромко, но настойчиво попросил Амир. — Готов относиться к ним с уважением, но любить могу только тебя, тебя одну.

Долгий нежный поцелуй подтвердил искренность слов. Все в Азуре восхищало и покоряло: тонкий экзотический аромат, шелковые волосы, тепло живого чувства, доброе сердце, зреющая мудрость.

Они долго не могли оторваться друг от друга. Тела соединялись, расставались и вновь встречались, узнавая и даря наслаждение. Языки исследовали каждый уголок, тихие стоны счастья слетали с губ. Время и расстояние, безжалостно разделявшие влюбленных, стократно обострили вожделение.