Более того, может даже рассердить Латур-старшую, а это в его планы не входило. Он понимающе улыбнулся Элизе, словно ставя младшую сестру на подобающее ей место. Женевьева перехватила эту улыбку, и на миг ее золотисто-карие очи вспыхнули, но тут же и угасли.

— Я как раз собирался к Ла Галье перекусить. — И все с той же понимающей улыбкой низко поклонился. — Николас, не сочтете ли вы меня бесцеремонным, если я позволю себе пригласить вашу кузину?

Николас взглянул на Элизу, и та, поколебавшись ровно столько, сколько требовали приличия, воскликнула:

— Ну что вы, месье Делакруа, мы и сами туда направлялись! — Ресницы ее затрепетали, а щеки снова зарумянились.

— Тогда не окажете ли честь разделить со мной столик? — В голосе Доминика звучала мольба. — Уверен, что мадемуазель Женевьеве понравятся пирожные. — И послал Женевьеве вежливую снисходительную улыбку — улыбку, которая страшно разозлила младшую, зато успокоила старшую Латур.

— Вы очень любезны, сэр. С удовольствием, — Элиза приняла руку Доминика, затянутую в тончайший голубой шелк.

Кузену Элизы не оставалось ничего другого, как предложить руку ее единокровной сестре.

— Я не хочу быть невежливой, — заметила Женевьева, — но, боюсь, у меня нет сейчас времени полдничать. Мне нужно немедленно возвратиться домой и убедиться, что с Амелией и ее малышом все в порядке. Неизвестно, какую гадость может сделать в отместку мистер Кинг, если за ним не проследить.

При упоминании о неприятном инциденте повисла неловкая тишина. Элиза вспыхнула от досады:

— Месье Делакруа дела нет до подобных вещей. Разве тебе не достаточно на сегодня одного спектакля?

— А я и не прошу месье Делакруа об участии, — холодно ответила ее сестра. — Я просто собираюсь вернуться домой, поэтому Николасу придется решить, кого из нас ему сопровождать.

Сколько хлопот с этой девчонкой! Выражение терпения и интереса исчезло из бирюзовых глаз Доминика. Он ждал, когда Николас скажет этой несносной мадемуазель Женевьеве, что ее желания здесь на втором месте и что у нее нет иного выбора, кроме как следовать за взрослыми в ресторан. Однако Сен-Дени вместо этого промямлил:

— Ну что ж… что ж… быть может, нам действительно следует вернуться домой, Элиза. Могут случиться неприятности, знаешь ли.

Доминик почувствовал, что его тщательно разработанный план рушится, словно карточный домик. Не мог он стоять вот так, посреди тротуара, и наблюдать за этим, как бессловесный идиот! Однако правила хорошего тона, которым Делакруа вынужден был следовать, если хотел выиграть эту партию, не позволяли ему настаивать на приглашении.