Ее лицо раздражало меня, и одна мысль о том, что ее ногти с французским маникюром где-то рядом с Кристианом, заставляла мой желудок гореть. Господи, может, у меня язва. Я напомнила себе, что необходимо записаться на прием к врачу.

— Я все равно еще не видел, чтобы ты ходила в спортзал, — заметил он.

— Это потому, что я бегаю только тогда, когда кто-то преследует меня. — двери открылись, и я вышла, ударив его одним из своих пакетов. — Просто держись подальше от бассейна, и все останется цивилизованным. Понял?

— Конечно, — сухо ответил он. — Не посмел бы испортить тебе день, когда ты валяешься в шезлонге со своим мальчиком по вызову.

— Осторожнее, Кристиан. — я надула губы. — Продолжай говорить мне приятные вещи, и я могу подумать, что нравлюсь тебе.

Чад блокировал еще одну пощечину, схватив жену за запястье.

Хлоя шлепнула его свободной рукой.

Я подпрыгнула от громкого раската грома, который, казалось, сотряс жилой дом. Положив иголку с ниткой на пол гостиной, где я сидела, я встала и подошла к окну. Небо было темным, хотя отблески городских огней падали на грозные тучи.

Хлоя и Чад теперь срывали друг с друга одежду, исповедуя свою бессмертную любовь друг к другу.

Я переключила канал.

Слова метеоролога были продублированы по-испански, но мне даже не нужно было пытаться расшифровать то, что он говорил, потому что красное облако на его радаре, поглощавшее Манхэттен, было достаточно ясным.

Я стояла перед телевизором в огромной футболке и кружевных шортиках, и меня охватила холодная тревога. Я не была поклонницей штормов; они были непредсказуемыми и разрушительными. Заставляли меня чувствовать себя маленькой и слабой, как ребенка.

Я нерешительно села обратно и взяла платье, которое подшивала.

По небу прогремел гром, и я уколола палец иглой. С досадой я уронила вещи. Глубоко вздохнула.

Это был всего лишь небольшой шторм. Ничего страшного.

Мое сердце подпрыгнуло от удара молнии прямо за окном, и в этот момент погас свет. Фонарные столбы на улице замерцали и потемнели...

Я зажмурилась, ожидая, когда заработает генератор. У нас ведь был резервный генератор, верно? Ради всего святого, это двадцать первый век.

Но свет не включался.

И темнота надвигалась.

За моей спиной заскрипели половицы.

Мои легкие заледенели.

Страх сдавил мне горло и перехватил дыхание. Слеза вырвалась из моих закрытых глаз и потекла по щеке.

Что-то коснулось меня. Холодные пальцы пробежали по моим волосам, точно так же, как они делали это с восьми до двенадцати лет.

Ужас пополз вверх по моей спине.

Я вылетела из своей двери и постучала в дверь напротив. Я не хотела, чтобы он видел меня такой, но и умирать тоже не хотела. И была уверена, что умру, если мне придется еще немного побыть одной в этой темноте.