Если быть до конца честным, то через час я буду предан делу, или, вернее, бюро заставит Сашу Тейлор исчезнуть, и больше о ней никто никогда не услышит.

— Некоторые полагают, что это произошло из-за девушки, — неуверенно добавила она.

— Ты, кажешься... хладнокровным, чтобы вести себя подобным образом по отношению к девушке.

Она была права — во всяком случае, так или иначе, — но в раздражающей ситуации, которая привела меня сюда, не было ничего обычного. У меня имелась тесная связь с холодом, в самом буквальном смысле этого слова, но теперь я чувствовал себя от этого дальше всего. Огонь пылал в моей груди, облизывая края той души, что у меня осталась.

Саша заерзала в кресле, закинув ногу на ногу.

— Вернемся к аддиктивной личности.... часто ли ты поддаёшься тому, чего жаждешь?

Одна только мысль, что я могу почувствовать сладость, удваивала ритм моего сердца, заставляя меня ощущать жар и раздражение. Я ненавидел девушку за то, что она долгие годы превращала мою жизнь в ад, но, блядь, если я не хотел прикасаться к ней, выебать из ее памяти всех мужчин, пока она не станет наполовину такой же одержимой, как и я, пока не забудет мое имя до конца своей жизни.

Я провел языком по зубам и прогнал это ощущение вниз, хотя напряжение в моем теле не ослабевало.

Я выдержал ее взгляд.

— Потому что тогда это победит.

— Ты не любишь проигрывать? — ее слова оборвались на задыхающейся ноте.

Я почти слышал стук ее сердца, когда мы смотрели друг на друга в полной тишине.

Она заправила прядь волос за ухо и посмотрела на свои бумаги, бормоча:

Подобно тихому тиканью бомбы, которая вот-вот взорвется, часы сделали своё присутствие известным. Саша посмотрела на них и сказала:

— Еще один вопрос, прежде чем наш сеанс завершится. Как ты справляешься с аддиктивной личностью?

— Ты предпочитаешь порядок? — она ставила это под сомнение. — При каких обстоятельствах?

Легкий румянец пробежал по ее шее, и она откашлялась.

— А когда беспорядок входит в твою жизнь?

Образ густых волос — иногда темных, иногда светлых — гладкой оливковой кожи, босых ног и всего запретного промелькнуло перед моими глазами.

В ответ я лишь слегка стиснул зубы.

Я встал, застегнул пиджак и направился к двери.

— Но что, если это невозможно решить? — она оттолкнулась от кресла, вскочив на ноги, держа мою папку в свободной руке.

Я остановился, держась одной рукой за дверную ручку, и посмотрел на свое запястье, на эластичную кожу, спрятанную под манжетой.

Сардоническое чувство сжало мою грудь.

Я нашла блаженство в свернутой долларовой купюре и белом порошке.

Иногда это была эйфория — адреналин, учащённое сердцебиение, экстаз-на-вершине-мира. Как секс, без пустоты.

Иногда это средство для достижения цели.