Напряжение прокатилось по нему, его присутствие стало почти неприступным.

Что ж, все шло великолепно.

Когда гости за нашим столиком просочились внутрь и заняли свои места, я с таким же успехом могла и не сидеть рядом с ним столько времени, сколько он меня признавал.

Если и было что-то, что показывало, насколько мы разные и несовместимые, так это то, что он ответил на вопрос о новом развитии биоценоза — что бы это ни значило, черт возьми, — в то время как самая глубокая мысль в моей голове в тот момент была о том, какой оттенок тонирования я хочу, чтобы мой мастер сделал на этой неделе.

Я потягивала шампанское, улыбаясь над ним по сигналу, и с каждой секундой все больше и больше обижалась на эту ситуацию. Я застряла в комнате, полной федералов, я была не в своей стихии, и мой кавалер даже не смотрел на меня.

Стены, казалось, смыкались.

В груди у меня все сжалось.

Я схватила свой клатч и извинилась, чувствуя жар взгляда Кристиана на своей спине, пока не скрылась за углом. Стоя перед зеркалом в туалете, моя рука слегка дрожала, когда я открывала кран. Я должна была стоять на своем и сказать «нет» этому свиданию с самого начала. Потому что пузырь, в котором я пребывала последние две недели, был близок к тому, чтобы лопнуть. Я чувствовала это в своей груди, раздувающейся по швам с каждым вдохом.

И до сих пор я не понимала, насколько будет больно.

К горлу подкатила тошнота, и я медленно вздохнула. Я очень надеялась, что не заболеваю. Это последнее, в чем я сейчас нуждаюсь.

Я завернула за угол и остановилась, когда мой взгляд упал на наш столик. На моем месте, лицом к Кристиану, сидела девушка. Ее звали Порша. Я знала это, потому что она встречалась с ним много лет назад. Она наклонилась к нему, застенчиво проводя пальцем по ножке моего бокала с шампанским. Он одарил ее одной из тех редких полуулыбок, отвечая на сказанное ей. Они казались знакомыми, близкими, и я знала почему. Он трахал ее три раза.

— Красивая пара, не правда ли?

Рядом со мной остановилась женщина, близкая к пенсионному возрасту, в скромном красном платье-футляре и с золотой брошью в виде цветка. Я поняла, что она была сплетницей компании с первого взгляда.

— Знаешь, больше половины сотрудников поспорили, что они обручатся. — она вздохнула, пробормотав: — Какая-то потаскушка, наверное, пришла и все испортила. Не знаю, когда мужчины научатся — эти женщины могут быть хороши для одной вещи, но они бесполезны в долгосрочной перспективе. — она провела пальцами по жемчужинам на шее. — В любом случае, с кем ты, дорогая? Не видела, как ты вошла.

Боль разлилась по всей груди, обволакивая легкие и сдавливая их.

Мой единственный выбор — сдаться, прежде чем я потеряю все.