И, черт, этот грех должен остаться между мной и Господом.

Он играл в какую-то игру.

Поэтому я сделала то, что сделал бы любой: я отказалась от участия и вместо этого изобразила полный восторг от своего кавалера. Но все это было лишь фасадом. Как только Кристиан вошел в комнату, я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, где стоял он. То, что он положил руку на талию Александры. То, как это заставляло мою кровь нагреваться от чего-то зудящего и раздражающего.

Я чувствовала себя немного соленой, когда Вэл потащила меня на встречу с Александрой, поэтому, естественно, чтобы уравновесить мое отношение, мой голос оказался слишком сладким, когда я сказала модели, что она и Кристиан прекрасная пара.

Краем глаза я заметила, как он прищурился.

— Ну, спасибо, — промурлыкала она с женским Русским акцентом. — Должна признаться, у тебя самое красивое платье в клубе.

— Я польщена, что ты так думаешь, хотя уверена, что некоторые люди сказали бы иначе.

У меня было желание захлопать ресницами на Кристиана, но вместо этого я решила притвориться, что его не существует.

Мне даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что ему это не нравится.

— Действительно, — сухо сказал он.

Она удивленно моргнула, но в ее глазах было что-то острое, как когти.

Я с приторно-сладкой улыбкой выдернула ожерелье из ее рук.

— Ох, в простом маленьком винтажном магазинчике в Риме. Мой первый муж купил это для меня.

Я провела пальцем по Шарму, будто это было что-то особенное для меня. На самом деле, я почти вложила его в пожертвование Армии Спасения в прошлом месяце.

— Ох? У тебя был? — я склонила голову набок.

Валентина зачарованно наблюдала за происходящим.

— Ох, нет. Могу себе представить: первые любовники, первые мужья. Это одно и то же, не так ли?

— Откуда мне знать. К сожалению, мои были одинаковыми.

— Какая досада. — она надула губы. — Думаю, мне придется дать тебе знать.

Я наблюдала, как ее пальцы обхватили руку Кристиана.

— Это было бы невероятно поучительно.

Я опрокинула бокал и хрустнула кубиком льда с большим удовольствием, чем это было необходимо.

Мы попрощались тошнотворно сладко, и мне удалось избежать взгляда Кристиана, хотя я чувствовала его на себе, как сыпь.

— Ты так далека от реальности.

— Мне нужно выпить. И на этот раз умерь горечь, — сказала я ей.

— Милая, это же Московский Мул. Нет никакой горечи.

— Ну, что-то горькое.

Она многозначительно посмотрела на меня, а затем выпила то, что было поставлено перед ней. Я последовала примеру и наслаждалась жжением в горле. Я не планировала пить сегодня вечером, но и не ожидала, что буду чувствовать себя неполноценной в длинноногой, шестифутовой тени Александры.

— Давай потанцуем, — объявила я.

— Думала, ты никогда не спросишь.