Я уже давно простила ее, но чувство вины за то, что я втянула ее в свою извращенную жизнь, все еще давило мне на грудь тяжелым грузом.

Мой взгляд уловил движение сбоку.

Похороны завершились, но Кристиан остался. Он стоял у своей машины, засунув руки в карманы и пристально смотрел на меня. Взгляд был задумчивым и достаточно теплым, чтобы коснуться моей кожи, как луч солнца.

Мне просто повезло, что я не видела его с той ночи, когда пришла к нему домой. Я открыла ему свою самую глубокую, самую темную тайну, наивно поверила, что это что-то значит, и получила жесткий отказ. Резкая боль от отказа все еще обжигала меня всякий раз, когда я думала о нем.

И, к моему удивлению, с каждым днем это случалось все чаще.

Он наблюдал за мной, пока я шла к нему.

— Кто-то шантажировал тебя, чтобы ты отвез меня домой? — спросила я.

— Разве я не могу сделать что-нибудь приятное для кого-нибудь?

Его челюсть задрожала. Он покачал головой, опустив глаза. Когда он вернулся ко мне, его взгляд был таким тяжелым и невеселым, что пригвоздил меня к месту.

— Я собирался вернуться за тобой три года назад, Джианна.

Моя легкая улыбка погасла. Шок потряс меня в самый центр.

Иногда он мог быть настолько прямолинеен, когда меньше всего этого ожидала, что у меня перехватывало дыхание.

— Я был в Москве те две недели. Но если бы я знал, то остановил бы это. Твой брак. — он оглядел кладбище, место, где лежал гроб моего мужа. — Все это...

— Ты не обязан был спасать меня.

Его взгляд был твердым.

— Тем не менее я бы так и сделал.

— Комплекс спасителя? — пошутила я, поднимая настроение.

Это было грубое слово.

Мое горло горело, делая мой голос горьким.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Ты ненавидишь меня за ту ночь.

— Я не... — я оборвала себя.

Потому что какая-то часть меня обижалась на него за то, что он вел себя так, будто заботился обо мне, а потом исчез, оставив меня привязанной к другому нежеланному браку. Это было неразумно — он ни в чем не виноват, — но, тем не менее, чувство присутствовало.

Мы уставились друг на друга, когда это осознание установилось между нами.

— Я все еще не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь.

— Похоже, это уже не имеет значения.

Он покачал головой, издав презрительный звук сквозь зубы.

Мое сердце сильно забилось о грудную клетку.

Его глаза поднялись на меня, и они были полны огня: насилия, конфликта и вспышки одержимости.

— Спроси меня, почему я тебя поцелую.

Я не могла думать. Не могла дышать.

Я отрицательно покачала головой.

Потому что я вдруг испугалась ответа.

Со своим красивым аристократическим лицом он был похож на разъяренного принца, который мрачно забавляется, когда ему отказывают в том, чего он хочет.

— Я думал, ты храбрее, Джианна.

Однажды он намекнул, что я хрупкая, как хрупкий кусок стекла.