Осталось насладиться вкусом.

— В библиотеке был такой же. Я очнулась от него, а потом увидела над вами девушку, которая исчезла прямо на моих глазах. И над вашей кроватью в воздухе тоже пошла рябь. Хотите — верьте, хотите — нет, но это невозможно списать на усталость. Я никогда не верила в духов, но другого объяснения своему видению дать не могу.

— Тише, мышка, не надо так волноваться.

— Я не волнуюсь, — сказала и лишь сейчас поняла, что вцепилась в юбку платья и сжала ее в кулак. Будто готовилась к очередному выпаду со стороны графа. Уже начала выстраивать барьеры, чтобы неверие Агфара не задело столь же сильно, как в прошлый раз.

Он придвинулся ближе к краю постели и лишь сейчас обратил внимание книгу, которую я принесла с собой. Поднял ее к глазам. Вчитался в название.

— В момент, когда почувствовала холод, я расшифровывала «шайаханара», — ответила на немой вопрос. — Там его нет.

Мужчина кивнул, протянул мне словарь.

— И не будет. В тресанском языке все состоит из коротких слов. Из них образуются длинные и имеют несколько смыслов. Все зависит, кому это говорить и при каких обстоятельствах.

Шайаханара — это шайи, ха и нара. Яд, человек и удалить. То есть, яд, который уничтожает человека изнутри.

— А откуда вы знаете этот язык.

— В молодости я попал к ним в плен. Пришлось разбираться.

— Шайи — это яд? — уточнила, так как оно, по сути, тоже должно быть простым. — Но его здесь нет.

Граф повел головой, будто не поверил, и жестом руки попросил вернуть ему книгу. Возле меня заскользили тени. Я не сразу поняла, что произошло. Это свечи с разных уголков комнаты поплыли к кровати и зависли над мужчиной.

— Хм, точно, — поразился Агфар и протянул мне книгу обратно.

— Значит, тоже составное. Так зачем тебе отправляться в обитель Отверженной?

— Милорд, я задала вам много вопросов, на которые вы не удосужились ответить. Сами же засыпаете меня встречными. Считаю, это нечестно.

— Наша жизнь соткана из несправедливости. И поверь, никто не удосужится объяснить их причину. Почему продолжается война? В чем виноваты дети, родившиеся в Приморье? Почему одним все, а другим ничего? — граф задумчиво посмотрел в потолок. Вздохнул. — Отчего дар теперь считают проклятьем?

Я поразилась его словам.

С трудом не вскочила на ноги, чтобы парой фраз раскрыть ему глаза. Все внутри меня взбунтовалось. Агфар будто не видел, что эши — не благо, а самый настоящий яд, разрушающий общество. Женщины умирали, дети оставались без матерей, а мужчины воспринимали все как должное. Неудивительно, что мнение о даре Айны изменилось. Возможно, оно всегда было таким.

Чтобы удержаться от резких высказываний, я раскрыла книгу. Следовало занять мысли. Что-нибудь поискать или почитать.