В предыдущие наши встречи оправдания не действовали. Уговоры тоже не попадали в цель. Что оставалось? — Мне нужна твоя помощь.

Девушка не отреагировала. Сидела, не шевелилась.

— Ты как-то предложила выслушать меня, лишь бы решилась моя проблема. Как раз есть одна, связанная с тобой. Прости, если как-то обидел, я ведь…

— Когда же все это закончится? — вдруг выдала Лисая и подняла голову.

Испугалась. Подобралась. И я сперва принял сказанное на свой счет, но заметил растерянность во взгляде. А потом в обеденный зал ворвалась Илиная и продемонстрировала свое актерское мастерство. Всего пара минут — и мышка снова превратилась в безвольную куклу, перед этим произнеся одно короткое слово.

Сколько бы я ее ни тряс, сколько бы ни звал, она перестала меня слышать. Стала такой же странной, какой была эти полтора месяца.

— Так! — решительно поднялся я и потянул девушку на себя.

Быстрым шагом направился в холл, чтобы отыскать Илинаю и добиться от нее правды, но увидел там констебля, который записывал показания. А вот «жена» рыдала. Выдавливала из себя слова, мастерски притворяясь жертвой.

— И где сейчас эта воровка? — поинтересовался мужчина в форме.

— Да вот же, — указала она в мою сторону. — Гадина! Сами у нее все спросите. Пусть сознается!

— Милорд, — подошел ко мне констебль и поклонился. — Позвольте поговорить с этой молодой особой.

— Не позволю. Илиная, живо в мой кабинет! А вы, будьте добры, покиньте дом. Никакой кражи не было, моя жена последнее время сама не своя, потому видит в каждом человеке врага. Уверяю, мы сами разберемся в произошедшем.

— И обязательно уведомим вас. Спасибо за визит.

Выпроводив констебля, я посмотрел на мышку, которую держал за локоть. Если раньше ее замкнутость списывал на обиду из-за моего поступка по отношению к Эдварду, то теперь заметил странности. Затуманенный взгляд. Безвольность. Никакого сопротивления. Я остановил пробегающую мимо служанку и приказал послать за лекарем. Сам же направился в свой кабинет.

— Расскажи-ка мне, дорогая супруга, что творится с Лисаей, — потребовал сразу с порога.

Вместо ответа раздались рыдания. Она отвернулась к окну. Закрыла лицо руками, начала всхлипывать, сопровождая все подпрыгиванием плеч. Едва не убедила меня в своем горе. Строила из себя жертву, которую предали и унизили.

Я терпеливо ждал, силой усадив Лисаю в кресло. Старался не замечать наполняющего комнату плача и изучал поведение мышки. Она напоминала пустышку. Человека, лишенного разума. Я перебирал возможные причины подобных изменений, и злость брала верх. Айна знает, сколько приложил усилий, чтобы вытерпеть это сумасшествие. Потерявшая себя Лисая и заигравшаяся Илиная.