Он и забыл, что она была невелика, его птичка. А нынче и вовсе казалась еще меньше, чем он запомнил.

Его кольцо на шнурке лежало поверх ее рубахи. Под ворот уходил второй шнурок, надежно спрятанный от чужого взгляда, на котором висел оберег Одина.

— Здравствуй, Ярлфрид, — сказал он, ласковым взглядом бережно обводя ее лицо.

А дальше княжна глухо, надрывно вскрикнула и начала оседать прямо на песок, но он оказался проворнее и быстрее, и подхватил ее железными ручищами, оторвал от земли и закружил, крепко прижав к груди. Нос защекотал ее теплый запах. Ярлфрид пахла сладкими ягодами и можжевельником, а еще немножко ветром и солью.

— Милая моя, славная… — шептал он, удерживая ее одной рукой, а другой судорожно пытаясь дотронуться сразу везде: погладить макушку и лицо, спину и снова лицо, и снова макушку, и зарыться носом в ее волосы, и зажмуриться, и сделать глубокий вдох…

Он дома.

Он был в Альдейгьюборге, очень и очень далеко от Севера, на котором жил.

Но он держал в руках Ярлфрид и знал, что наконец-то вернулся домой.

* * *Вечером на пиру Харальд усадил рядом с собой невесту, и даже конунг Ярислейв не сказал ничего против, хотя сидеть вместе им не полагалось.

Харальд мыслил, что мужа уговорила мать Ярлфрид, женщина с очень красивым и звонким именем."

"Чуть раньше, когда он увидел дроттнинг, вошедшую в просторную гридницу вместе с другими женщинами, то забыл, как дышать. Он знал Ярлфрид всякой, но никогда прежде не встречал ее как дочь конунга. Ее красота слепила даже при тусклом свете в гриднице, даже без лучей солнца. Когда дроттнинг проплыла мимо него белой лебедью, чтобы сесть за стол на женской половине, он поднялся на ноги и мягко остановил ее, придержав за руку. А потом едва заметным кивком указал на место на скамье рядом с собой. Ярлфрид вспыхнула: радостно и ничуть не смущенно, и Харальд довольно улыбнулся.

Он не собирался ничего никому доказывать. Он уже доказал все, что хотел. Девять долгих месяцев он сражался на Севере. Нынче же он хотел побыть женихом, истосковавшимся по невесте.

Ярлфрид села рядом с ним, звеня длинными нитками диковинных украшений, которые спускались от самых висков и ниспадали на плечи. Ее чело украшал венец, расшитый жемчугом, а в косу были вплетены разноцветные ленты.

В гриднице было шумно и людно, но Харальд не слышал и не видел никого, кроме нее. Он даже не спросил сперва, в честь кого собрали такой огромный пир: уж всяко не ради него, ведь объявился он в Альдейгьюборге нежданно-негаданно.

— Батюшкин воевода, наместник в Новом Граде берет себе жену, — шепнула ему княжна, когда вокруг них особенно зашумели, и в гридницу вошли молодые. — И Чеслава… воительница, которая учила меня драться… тоже идет замуж.

Харальд усмехнулся и сказал с ленцой, подтрунивая над невестой.