Однако публика то ли привыкла, то ли попросту не обращала на нее внимания. По крайней мере, никто не выразил недоумения.

Нам принесли заказ. Илья некоторое время молчал, глядя на певицу, и заявил:

— Она тебе в подметки не годится. Просто удивительно, что Юрик согласился взять ее… Впрочем, то, что она так бездарна, тебе лишь на пользу, никакого намека на конкуренцию.

— Ты так думаешь? — улыбнулась я.

— Конечно. — Он взял мою руку и поцеловал, а я опять покраснела. «Господи, ну нельзя же быть такой дурой…»

— А можно узнать, чем ты занимаешься? — пытаясь скрыть замешательство, спросила я. — Разумеется, когда не играешь в рулетку?

— Я? Я совершенно обычный российский бизнесмен. Очень скучный, много времени проводящий в кабинете, погрязший в деловых бумагах и прочей ерунде.

— Ни за что бы не подумала.

— Да? А что ты подумала?

— Не знаю, если честно, — растерялась я, — но очень трудно представить тебя за письменным столом, в скучном кабинете.

— Тем не менее это так. Иногда я позволяю себе немножко расслабиться, но тридцать дней в

Месяце я здравомыслящий дядя, без малейшей склонности к авантюрам. Ужасно, правда?

— Почему же… В каждой работе есть свои плюсы и минусы.

— Да-да, конечно. А тебе нравится твоя работа?

Я едва сдержалась, чтобы не брякнуть: «Платят мало», вовремя сообразив, что Илья имеет в виду вовсе не работу учительницы, неожиданно разозлилась, потому и ответила:

— Не очень. Честно говоря, я мечтаю выйти замуж за бизнесмена и бросить этот дурацкий кабак к чертям собачьим. — Я широко улыбнулась, ожидая реакции Ильи. Реакция не замедлила последовать.

— Ты прелесть, — заявил он и вновь поцеловал мне руку. Не знаю, что такого прелестного он обнаружил в моем ответе. Пока я размышляла над этим, возле нашего стола появился Юрий Павлович. Лысина его блестела от пота, он то и дело вытирал ее платком, глазки бегали, хищно посверкивая, а на губах играла довольно противная ухмылка.

— Как тебе Зинка? — пропел он, кивнув на Рыжую.

— Я только что сказал Катрин, что она ей в подметки не годится, — вмешался в разговор Илья.

— Я тоже так думаю. Ни кожи, ни рожи… — Говоря это, Юрий Павлович сунул руку под скатерть и ухватил меня за коленку, а я легонько заехала ему локтем в бок. Конечно, он хозяин этого притона, но я-то к нему никакого отношения не имею и всякие гнусности терпеть не собираюсь, а если подпорчу Катьке карьеру, так виновата в этом только она, нечего было затевать это дурацкое переодевание.

Юрий Павлович слабо охнул и заметно скривился, а я улыбнулась и сказала:

— Извините, я такая неловкая.

— Ничего, ничего, — прошипел он. Илья изо всех сил старался не смеяться и на всякий случай отвернулся к эстраде.