Ты обиделась и сбежала.

— Ну и что? Сути это не меняет. Мы не подходим друг другу, и я не хочу продолжать расследование. Я просто боюсь, это тебе понятно?

— Вот сейчас возьму и уеду, будешь знать, как валять дурака. — Я решительно поднялась и распахнула входную дверь. Мишка со своего места в кухне прекрасно ее видел. — Выгоняешь, значит? — спросил он с ехидством, я сочла ниже своего достоинства продолжать беседу и молча смотрела в пол. — Я уйду, а ты будешь сидеть на своей кухне и обливаться слезами. И ждать письма, потому что у тебя даже телефона здесь нет. Совершенная дикость. Мне ты из гордости не станешь звонить и начнешь страдать, ночами не спать, реветь и ждать неизвестно чего…

— Ну и что? — усмехнулась я. — К этому можно привыкнуть.

— Ты думаешь? — неожиданно серьезно спросил Мишка и нахмурился.

— Конечно. Сначала привыкаешь, а потом все проходит. И ничего уже не чувствуешь. Больно только в первый месяц.

— А ты откуда знаешь? — спросил он с подозрением.

— Слава богу, я думал, у тебя богатый жизненный опыт. Может, ты закроешь дверь? Нет? Ладно, сам закрою. Даже если ты права, я не собираюсь мучиться месяц. С какой стати, когда… Ты меня слушаешь?

— Нет, — покачала я головой.

— Напрасно. Я проснулся сегодня, а тебя нет. Только эта дурацкая записка. Ну я и представил, что тебя и вправду нет, ни сегодня, ни завтра… На кой черт мне такая жизнь? И я вовсе не хочу, чтобы все это кончалось. Слышишь?

— Я тебя люблю. Теперь слышишь?

— Шальнов, ты свинья, — пробормотала я и заревела, так мне было обидно.

— Все, все, все, — шептал Мишка, заключая меня в свои объятия. — Моя грудь в твоем полном распоряжении, можешь жаловаться сколько угодно и орошать ее слезами. Допустим, я не знаток женской психологии, но это оттого, что у меня никакого опыта, я первый раз влюбился, честно. Ты бы не ругалась со мной, а тактично намекала, когда и что я должен делать, чтоб ты на меня не злилась и всегда была довольной.

— Иди ты к черту, придурок, — рявкнула я.

— Ну, придурок и придурок, я в умники сроду не лез.

Я попыталась его оттолкнуть, но вовремя передумала — чего доброго, возьмет и в самом деле уедет, а мне этого, если честно, совсем не хотелось.

В общем, часа через два мы покинули мою квартиру, а затем и Кострому, сумку разбирать так и не пришлось. По дороге мы ни разу не вспомнили о трупах, строили планы, прикидывали, как объясним все Катьке (это в основном я прикидывала), и несколько раз клялись друг другу в любви. В результате обратная дорога показалась нам безобразно короткой, я и глазом не успела моргнуть, а мы уже тормозили возле Мишкиного дома. Но в этом тоже были свои преимущества.