У каждой семьи был свой костер, но здесь по вечерам разводился один огромный, возле которого собирались все, чтобы узнать, кто приехал за день.

Вскоре запылала вся гора, и глава каждой семьи поджигал факел и сносил его вниз, чтобы добавить толику пламени к и без того жарко полыхающим дровам. На фоне огромного костра темные силуэты мужчин казались крохотными. Издалека слышались крики: негромкие, но ясные.

– Макнейлы из «Ягодной поляны» здесь!

– Лахланы из Глен-Линна здесь!

Пока Джейми беседовал с Джеральдом Форбсом, о своем прибытии объявили десятки семей. Наконец Джейми поднялся, отдал мне сладко спящего даже в этой суматохе ребенка и подпалил смоляную ветвь.

Вскоре раздался его зычный голос, разнесшийся далеко в осенней ночи:

– Фрейзеры из Риджа здесь!

За этими словами последовал свист и аплодисменты – то подали знак приехавшие с нами арендаторы.

Я тихо сидела, наслаждаясь тяжестью вялого тельца в своих руках. Малыш доверчиво расслабился, приоткрыв красный ротик. Дыхание влажно щекотало мне грудь.

Вскоре вернулся Джейми, весь пропахший дымом и виски. Он обнял меня за плечи, и я благодарно приникла к нему. По ту сторону костра что-то обсуждали Роджер и Брианна, близко склонив друг к другу головы. В свете пламени их лица будто сияли.

– Надеюсь, они не собираются опять сменить ему имя? – пробурчал Джейми.

– Вряд ли, – отозвалась я. – Ты же знаешь, священники не только крестят детей…

– А то, что третье сентября уже прошло. – Я запрокинула голову, глядя ему в лицо. – Ты сам велел ей решать.

В тусклом свете ущербной луны его лицо стало мягче.

– А что бы выбрала ты? – спросил он вдруг и разжал кулак. На ладони лежало золотое кольцо. – Хочешь получить его обратно?

Я замерла, глядя Джейми в глаза и выискивая в них хоть малейшую тень сомнения. Однако там было одно лишь любопытство.

– Это все в прошлом, – тихо ответила я.

– Да, в прошлом. Я ревнив, отрицать не буду, но мести не ищу. Я могу украсть тебя, моя саксоночка, но никогда не сумею вырвать его из твоего сердца.

Он замолчал, глядя, как пламя играет на золотом ободке.

– Это ведь тоже часть твоей жизни, да? Так ты хочешь получить его обратно?

Я протянула руку, и он нацепил теплый металлический ободок мне на палец.

Джейми произнес что-то на гэльском, но я не разобрала слов.

По ту сторону костра сверкнула алая искра. Я повернулась – Роджер как раз подносил к губам руку Брианны, на которой пылал рубиновый перстень ее отца.

– Похоже, она решила, – тихо вынес вердикт Джейми.

Улыбнувшись, Брианна поцеловала Роджера и встала. Она стряхнула с юбок песок, подобрала увесистую ветку и протянула ему.

– Иди, – громко произнесла она, чтобы мы тоже услышали. – И скажи всем, что Маккензи здесь.