Брианна невольно вспомнила о пенициллиновой ферме матери и чуть не расплакалась от тоски. Однако они вдруг остановились – и мысли о предстоящей встрече вытеснили все прочие.

Ходжепайль зазвенел ключами, а Брианну внезапно охватил панический страх. Что она здесь делает, зачем пришла?!

Грей ободряюще пожал ей руку. Набрав полную грудь воздуха, Брианна расправила плечи и шагнула в камеру.

Заключенный сидел на скамье у дальней стены и не сводил с двери взгляда. Должно быть, услышал шаги. Кого он ждал? Уж конечно, не Брианну…

Он шевельнулся, тихо звякнули цепи. Набравшись смелости, Брианна взяла у Ходжепайля фонарь и закрыла за собой дверь.

Она молча изучала Стивена Боннета. Надо же, он ниже, чем ей запомнилось. Хотя, может, это она увеличилась в размерах…

Камера была тесной, с низким потолком. Голос Брианны прозвучал негромко, но вполне отчетливо.

Боннет склонил голову набок, окидывая ее взглядом.

– Не помню, чтобы ты представилась, сладкая моя.

– Не смей меня так называть! – вскипела Брианна и сжала кулаки, пытаясь унять злость. М-да, не лучшее начало для церемонии прощения…

Боннет равнодушно пожал плечами.

– Как пожелаешь. И нет, я не знаю, кто ты. Мордашка вроде знакомая, да и все прочее тоже. – Под щетинистой бородой сверкнули зубы. – А вот имя не помню. Впрочем, ты, наверное, и не назвалась тогда, а?

– Так ты меня узнаешь?

Он присвистнул сквозь сжатые зубы и вновь оглядел Брианну с головы до ног. Вид у Боннета был весьма потрепанный, хотя наглости это не умерило.

– Ой, и впрямь узнаю, – гадко засмеялся он.

Бринна еле сдержалась, чтобы не отвесить ему пощечину. Вместо этого она сделала глубокий вдох… Как оказалось, зря, потому что камера насквозь провоняла Боннетом.

Тошнота нахлынула внезапно: из-за знакомого запаха желудок взбунтовался. Она еле успела отвернуться, как ее вырвало, и полупереваренная пища расплескалась по сырому каменному полу.

Брианна прильнула лбом к стене, чувствуя, как ее бросает из жара в холод. Наконец она утерла рот и снова посмотрела на Боннета.

В свете желтого фонаря, стоявшего на полу, он походил на дикого зверя, пойманного в собственной берлоге, – так хищно сверкали бледно-зеленые глаза.

– Меня зовут Брианна Фрейзер.

– Брианна Фрейзер. Какое очаровательное имя. И что дальше?

– Я дочь Джейми и Клэр Фрейзеров. Они спасли тебе жизнь, а ты их ограбил.

– Ну да, было такое, – равнодушно подтвердил он.

Брианна потрясенно на него уставилась. Боннет невинно глядел в ответ.

Ее вдруг охватило дикое желание рассмеяться. Чего она ждала: раскаяния? оправдания? От кого – от человека, привыкшего без зазрения совести брать все, чего только пожелает?

– Если ты надеешься вернуть камни, боюсь, чуток опоздала, – весело заговорил он.