К тому же я знаю, что он человек толерантный и хорошо относится к таким как твой сын. Если парня возьмут в один из вузов этого города, попрошу сына, принять Олеся и приглядеть за ним.

— Спасибо огромное, Миш, я буду очень благодарен, — Виктор взволнованно пригладил седые волосы.

— О чём речь, даже не благодари. Ты мне в своё время жизнь спас. Кстати, у тебя не так много денег. Я оплачу самолёт парня. И купите ему новую одежду. Он должен выглядеть хорошо. Хотя бы для того, чтобы на занятия ходить, — Миша протянул приятелю несколько пятитысячных купюр.

      Виктор попробовал отказаться, но бизнесмен не принял отказа.

Он посмотрел на приятеля своими светло серыми глазами и резким тоном заявил.

— Вить, для меня эти деньги, что для тебя десять рублей. Бери, я же не последнее тебе отдаю.

      Таким образом, на следующий день Олесь был поставлен перед фактом. Он должен уехать учиться. Причём не в какой-то, а в определённый город.

— Ничего не хочу, — буркнул Олесь, а потом закрылся в своей комнате, которую делил с братом в детстве, пока тот не женился.

      Парень не видел себя ни в одной другой профессии.

Да, его мечты танцевать балет рухнули как карточный домик, но что он ещё умеет, ничего.

      Олесь впал в уныние и депрессию. Теперь даже из дома выйти было нельзя. Парни во дворе обзывали его пидарасом, а затем плевали в след. Один раз попали прямо в спину, испачкав футболку. Родители узнали и подали на продажу квартиры, чтобы купить такую же в другом районе, где старший сын купил жильё в ипотеку. Они понимали, им тут не жить больше. Но вот Олесь беспокоил всё больше, похудел, перестал выходить из дома, часто отказывался есть.

Он лежал на кровати и слушал музыку в наушниках. Ходьба не причиняла боли, но лёгкая хромота осталась, вызывая желание вообще не вставать на ноги.

      Однажды в гости пришёл Костя со своей семьёй. Он зашёл в комнату парня и присел на край кровати.

— Привет, — улыбнулся он.

— Привет, — безразлично произнёс Олесь, вынимая наушники из ушей.

— Харе хандрить, братишка. Ты же всегда был сильным. Вон, какие па выделывал, как гнулся. Другой без боли на это не взглянул бы, — строго сказал брат.

— Толку теперь от этого.

Я и сейчас могу гнуться, но мне закрыт путь даже в балетмейстеры. И диплом об окончании специализированной школы больше не нужен. Может мне им в туалете подтереться, а Костя? — зло бросил парень.

      Олесь встал и подошёл к открытому окну. Порыв ветра шелохнул штоку, и она ударила его по лицу.

— Видишь, я не такой как все. Неправильный, грязный, униженный и брошенный. Он мне сказал, что даже писать в интернете не будет. Ему не нужны калеки. При этом ещё всем рассказал, что я гей.