– Ты сошел с ума или разыгрываешь сумасшедшего? Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?

Они продолжали прожигать друг друга взглядами. По затылку Иви пробежал холодок. Она увидела в его глазах искренность. Он не лгал.

Фрагменты пазла встали на место. Правда была прямо перед ней; она проходила мимо множество раз, но все время отворачивалась. Ошеломленная, Иви содрогнулась.

Он действительно не убивал их.

Он смотрел, как мир Иви переворачивается с ног на голову в какие-то секунды. И улыбался.

– Не может быть. – Иви поморгала, не в силах добавить ни слова, потом произнесла наконец: – Каждого из них ты заставил поверить, что это тихий голосок у него или у нее в голове…

– Видишь? Ты сама догадалась. Я шептал им на ухо, гипнотизировал их. Делал внушения, чтобы они не останавливались.

У Иви опять зацарапало в горле. Она попыталась ответить, но язык не слушался.

– Я их не убивал, – повторил он чуть ли не с нежностью. – Они сделали это сами.

Голова Иви кружилась. Ей показалось, что на черепице крыши лежит птичье яйцо. Вот оно стало дергаться, растягиваться, словно червь…

– Ты подталкивал их.

– Как мог. Чтобы помочь им. Кто-то справлялся лучше, но были и те, у кого не сразу получалось.

Иви открывала и закрывала рот, чувствуя себя невесомой.

– Им было слишком больно жить. И они хотели умереть.

– Дерьмо собачье! – Она заставляла себя дышать, выпускать пар.

– Я всего лишь давал им понять, что в их решении нет ничего ненормального. Когда вся общественная система тебе чужда, когда собственный разум тебя не слушается, по крайней мере тело остается в твоем распоряжении.

Ресницы Иви затрепетали. Она потрясла головой.

Она широко распахнула глаза.

Он негромко усмехнулся.

– С тобой приятно говорить. Ты сразу все понимаешь. На самом деле это нетрудно. Конечно, и не очень легко. Нужны годы подготовки и долгие часы планирования. Но если заронить им в голову мысль с помощью запаха, дальше все идет практически само по себе. Остается только проявить немного терпения и не спеша подвести их к концу. Никто ничего не узнает и не заподозрит. Живые всегда найдут оправдание для мертвого. Убийства расследуют, но самоубийство… – Он покачал головой. – Ты поплачешь, повздыхаешь – и оставишь все в прошлом. Никому не нравится долго тосковать. Или копаться в причинах. Разве с тобой было не так?

У Иви не находилось слов.

– Возможно, это в человеческой природе, – добавил он без осуждения.

Ошарашенная его откровенностью, Иви почувствовала, что вся горит. В голове как будто поднималось и разбухало тесто, готовясь взломать черепную коробку.

– Ты шептал им на ухо. В конце концов, они все делали сами. Никаких доказательств твоего участия нет, – прошептала она. Ей было трудно дышать.

Иви с трудом заставляла себя смотреть ему в глаза.