– Заманить тебя? – Чэн Чуньчинь на мгновение задумался. – Тут я могу поспорить. Вообще-то я мог убить тебя прямо в тот день.

Иви дернулась, пораженная его признанием.

– Или даже раньше. Так ты считаешь, что я заманил тебя в ловушку, чтобы поквитаться с тобой? – продолжал он равнодушно. – Или просто поразвлечься?

Иви посмотрела ему в глаза. Сделала глубокий вдох.

– Ты меня разочаровала, – сказал Чэн Чуньчинь, не реагируя на ее взгляд. – Да, Тсоу Юйцянь похож на твоего господина Грена, или как там его, но приемы и методы у них разные, равно как и выбор жертв и инструментов. Подход совсем другой. Обычный человек мог бы ошибиться, но ты… – Уголки его рта упали, как будто ему по-настоящему стало грустно. – Я учил тебя разбираться в произведениях искусства, узнавать художников, я пригласил тебя к себе в замок. Я даже тебя не убил. И это все, чего ты добилась?.. Он поверхностный, как дешевые духи.

Чэн Чуньчинь был прав. Пол был громким и безвкусным. Как старомодный альдегид – роскошь для неискушенного носа. Но для эксперта он выглядел примитивным, даже детским, лишенным тонкости и изящества. Просто набор элементов, без внятной структуры и порядка. Плохая копия. Эрзац.

– Какая жалость! – воскликнул Тройной Че таким тоном, будто действительно сожалел. На секунду ей стало грустно – она не оправдала его ожиданий. Ее щеки покраснели.

– Тебе надо найти оригинал, а не подделку. Вернись к источнику запаха, Овечка. Пока что ты сбилась с пути. Запах – ключ ко всему, – сказал он печально. – Я дал тебе все, что нужно; время тебе стать самостоятельной и узнать, с чего все началось. У тебя есть дар, но пока ты плохо им пользуешься и слишком многое упускаешь. Слишком много злости, слишком много враждебности. – Чэн Чуньчинь активно жестикулировал в воздухе. – Но это неплохо. Боже, ты полна энергии и не боишься испачкать руки. Но тебе надо научиться отпускать, не держать все внутри, понимаешь? Давать себе волю.

– Я едва не умерла. – Иви пыталась раздуть угли былого гнева, чтобы скрыть ощущение собственной глупости, сковывавшее ей язык. – Я лежу на больничной койке, измотанная и без сил. Незачем мне слушать ваши измышления.

– Ты, между прочим, тоже не сказала мне всей правды, Овечка. Особенно насчет Ханса.

Все волоски у нее на теле встали дыбом, все поры открылись.

– Все ведь из-за него, с самого начала. Ты не пыталась снять с себя обвинение. Ты рисковала жизнью из-за своего младшего брата. – Чэн Чуньчинь усмехнулся. – Странно, что ты так удивляешься. – Он поцокал языком. – Ты думала, ничего не будет, если ты мне не скажешь? Да как я, Овечка, мог это пропустить? Твой младший брат и есть твой главный страх. Каждый раз, когда я об этом думаю, у меня на глаза набегают слезы.