Она потянулась к его ширинке…

– Мне надо в туалет, – сказал он, оставив ее потрясенной и разочарованной.

В туалете сел на унитаз, напуганный и униженный. И тут ему пришла в голову идея. Пересохший рот увлажнился. Дрожа, он достал мобильный телефон и отложил в сторону. До красноты растер ладонями лицо.

«Это единственный способ».

С мрачным выражением лица он открыл свою секретную фотогалерею и тяжело задышал, но так и не смог понять: от удовольствия или от чувства вины.

Три минуты спустя он захлопнул за собой дверь, повалил изумленную девушку на спину и вонзился в нее.

Девушка застонала громче. Запах взрослого женского тела ударил ему в нос.

Раздраженный, он отстранился и поглядел на свой член, свисающий между ног.

Потом, как и сейчас, он сидел на краю постели, упираясь локтями в колени и склонив голову. Та девушка по-настоящему любила его. Она утерла слезы. Как кошка потерлась об него, прикоснулась щекой к его волосатому бедру. И ничего не сказала.

Он не сдавался, пытался исправиться. Читал литературу по психологии, даже анонимно обращался за помощью в интернете. Боролся с собой, пока не выбился из сил – пока не понял, что это врожденное.

Единственное, что он мог сделать, это обороняться от желаний, просыпавшихся по ночам, и подавлять их, если они все-таки возникали.

…Перед выпуском Чун Кайи, ухаживавший за будущей бухгалтершей, чуть ли не насильно вынудил его записаться в команду вожатых, которая отправлялась в горный детский лагерь. Он дважды отказывался, но Чун ничего не хотел слышать. В конце концов он убедил себя, что все это – вина Чуна. Тот его заставил. Но все равно оставалось подозрение, что он не очень-то сопротивлялся.

Шесть дней и пять ночей бесконечных искушений, потные улыбающиеся ребятишки в футболках с короткими рукавами под солнцем.

Когда становилось жарко, они снимали футболки, и их соски напоминали крошечные горошины. Он загонял свою страсть внутрь, но время от времени, когда никто не смотрел, крепко стискивал руками опухшую мошонку. Боль напоминала о том, что он старался забыть. Он прикидывался равнодушным, холодным и отстраненным. Избегал встречаться с ними взглядом. Уклонялся, когда они пытались прикоснуться к нему.

Потом на вечерней летучке кто-то обвинил его, что он слишком холоден с детьми.

Чун заступился за него и говорил до тех пор, пока тот, другой, не замолчал. Он сжал плечо своего товарища и извинился, говоря, что плохо себя чувствовал и завтра справится лучше.

Чтобы не ставить друга в неловкое положение, на следующий день он действительно постарался. Превратился в любимчика ребятни.

Теперь мальчишки находили его потрясающим. Каждая его шутка вызывала взрыв смеха. Дети ходили за ним по пятам. Всем хотелось попасть в его отряд, встать под его флаг.