— Потому что могли заряжать металл энергией распада, после чего из такого металла можно было создавать клинки душ.

— Только не говорите, что вы нашли способ воспроизвести технологию! — загорелся Сорокин, куда-то мгновенно испарился всяческий страх, инженер готов был трясти меня за плечи до потери сознания.

— Нет, — огорчил я его. — У нас чуть иная структура создания клинков. Но это не важно. Суть в том, что я могу поставлять такое оружие практически в любом количестве. А это значит, что ваш проект с поездом, как никогда удобен.

Яркий свет мира разрезал тьму, оставляя на лице немолодого мужчины тени, делая Константина на порядок старше.

Дверь в жертвенник открылась и внутрь влетела тарелка с бутербродами, которые я тут же начал уничтожать.

Когда очередь дошла до второго, а глаза уже начали присматриваться к порции Сорокина, тот вышел из прострации.

— Простите, не ожидал, что самый интересный и невероятный проект в моём арсенале когда-то получит право на жизнь… — честно ответил он, хватая с тарелки бутерброд. — Вы же понимаете, какой это потенциал? Это перевернёт мир, ускорит логистику и даст огромное преимущество для Российской империи.

Я даже не про поезда, а в целом, про технологию создания разумного оружия.

— Расскажите мне, — с жаром попросил Сорокин.

Испытующе на него посмотрев, я вздохнул, принявшись за рассказ.

— Тут металл какое-то время собирает излучаемую разломом силу, затем его перековывают в нашей кузне, собирая заготовку…

Константин внимательно меня слушал. Почти не отвлекаясь.

Лишь спросил, когда мы поднялись из подвала, может ли увидеть мать. Я проводил его до комнаты, где уже спала Евгения Петровна, вымотанная до предела.

Над ней сидела и хмурилась Листик, когда мы показались из-за двери, она строго посмотрела на меня и поднесла палец к губам.

— Голова идёт кругом, но я рад, что с мамой всё в порядке, — тепло поделился со мной мужчина. — Антон, последний момент. Вы понимаете, что на нас ополчится вся империя. Все те, кто пропустил кусок мимо рта. Вы уверены, что справитесь?

Я лишь поднял бровь.

— Понял, вопрос снят, — тут же сдал назад инженер. — Мне потребуется неделя на полноценные тесты, а затем мы сможем сделать тестовый образец.

Важный вопрос, кто будет машинистом вашего творения?

— Нашего, Константин, нашего, — поправил его я, отчего Сорокин кинул на меня изучающий взгляд и кивнул чему-то своему. — Дело в том, что пределы насыщения металлом души никто не исследовал. Это вам мои мысли вслух. Теоретически можно насытить разумом как один клинок, так и целую рельсу…

— Вопрос только в стабильности, количестве потерь и распределении энергии… — покивал Сорокин, увлечённый подсчётами в голове, и весело мне подмигнул.