Дворец показался ей еще более огромным, чем накануне: трудно было предугадать, удастся ли ей разыскать лорда Чарнока. Еще труднее было найти возможность поговорить с ним без свидетелей. Теперь, когда она узнала о существовании потайных ходов между покоями дворца, она поняла, что разговаривать с ним в одной из гостиных значило бы рисковать тем, что их разговор будет услышан.

«Когда я его найду, — решила она, — надо будет попросить его выйти со мной в сад».

Полина заглянула в несколько гостиных, но нигде не обнаружила своего соотечественника. Попав в ту комнату, где накануне лорд Чарнок брал планы дворца, она нерешительно остановилась, не зная, куда дальше отправляться на поиски, — и в это время дверь позади нее громко захлопнулась.

Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, насколько он разъярен. Широко раскрыв глаза, девушка могла только с ужасом наблюдать, как он медленно к ней приближается.

— Где ты была? — гневно спросил он. — Где ты провела прошлую ночь?

С этими словами он протянул руку и схватил ее за руку выше локтя, сжав с такой силой, что его пальцы впились в нежную кожу Полины.

— Если ты была с Чарноком, то я тебя просто убью! — прорычал он. — Я верил тому, что ты чиста и невинна, но теперь у меня появились сильные подозрения, что это — только маска. Я требую, чтобы ты сказала, где ты от меня пряталась!

Полина почувствовала, что у нее перехватывает горло, но заставила себя ответить:

— В-вы… не имеете права… задавать мне подобные вопросы, ваше сиятельство!

Она пыталась говорить с достоинством, высокомерно и холодно, но голос у нее прерывался от страха. Близость этого отвратительного человека и боль от его жестокой хватки заставили ее дрожать.

— Мне нужен ответ на мой вопрос, и я его от тебя добьюсь! Даже если мне придется выбить его из тебя! — взревел князь Алексис. — Говори — где ты была?

— Я была… в безопасном месте, где вы не могли бы… меня найти… И я была там… одна.

Полина сказала себе, что ей ни в коем случае нельзя впутывать в эту историю лорда Чарнока, потому что князь способен причинить ему немалый вред. Как только она призналась, что была одна, гнев князя явно поулегся. Теперь он пристально вглядывался в ее лицо.

Он по-прежнему удерживал ее за руку, но теперь сжимал свои пальцы не так сильно.

— Мне нет смысла… лгать… ваше сиятельство. А если вы приходили ко мне в спальню… то это низость… это подлый поступок. Вы… не имели права это делать.

— Я имею право, потому что люблю тебя, — ответил князь. — Ты — моя, Полина. И клянусь, что не допущу, чтобы к тебе прикоснулся какой-то другой мужчина!

С этими словами он отпустил ее руку — только для того, чтобы бесцеремонно притянуть девушку к себе.