Тася услышала голос своей старой няньки Варвары, требовавшей, чтобы ее впустили. Выдержка чуть было не оставила Тасю, когда она увидела свою преданную служанку. Варвара заметно постарела за время тяжких испытаний последних месяцев, и Тасе трудно было без слез смотреть на ее убитое горем лицо.

Растянув губы в усмешке, Блудов впустил служанку и ушел, бормоча на ходу:

– Мерзкая ведьма, черная душа…

Полная фигура Варвары была закутана в серое, голову покрывала шаль с вышитыми крестами, которые должны были отпугивать злых духов. Переступив порог полутемной камеры, Варвара рванулась к девушке:

– Ох, моя Тасенька! – Голос старухи дрогнул, когда она увидела кандалы на ногах девушки. – Видеть тебя такой…

– Со мной все хорошо, – тихо промолвила Тася и крепко стиснула руки Варвары, стремясь успокоить старушку. – Все это кажется мне каким-то нереальным. Словно в страшном сне. – Мрачная улыбка скривила ее губы. – Я все жду, что он кончится, а конца все нет и нет. Иди сюда, посиди со мной.

Варвара промокнула глаза кончиками головного платка.

– Почему Господь допустил это?

Тася покачала головой:

– Не знаю, почему так случилось. Но на все воля Божья, и мы должны ей покориться.

– Многое довелось мне в жизни пережить, но этого…, не могу!

Тася ласково обняла ее:

– Варварушка, у нас мало времени. Скажи, отнесла ты письмо дяде Кириллу?

– Отдала ему прямо в руки, как ты мне велела. Я стояла рядом, пока он читал, а потом он поднес письмо к пламени свечи и держал, пока оно не обратилось в пепел. Затем он заплакал и сказал: «Передай моей милой племяннице, что я не подведу ее. Клянусь в этом памятью ее отца, моего возлюбленного брата Ивана…»

– Я знала, что дядя Кирилл мне поможет. Варварушка… а как насчет того, другого, о чем я тебя просила?

Служанка медленно полезла в квадратный вязаный кисет, висевший на перевязи у нее под грудью, и достала оттуда крохотный стеклянный пузырек.

Тася взяла его и стала наклонять в разные стороны так, что черная жидкость медленно заколыхалась, отливая маслянистым блеском. Она задумалась, сможет ли заставить себя выпить это зелье.

– Не позволяй им хоронить меня, – проговорила она с отрешенным видом. – Если я проснусь, не хочу очнуться в гробу.

– Бедное мое дитя! А если это слишком много, слишком сильно? Что, если оно убьет тебя?

Тася продолжала вглядываться в страшное зелье.

– Тогда приговор будет приведен в исполнение, – с горечью отозвалась она.

Если б не была она такой трусихой, если бы верила в милость Божью, то встретила бы свою смерть с достоинством. Много часов провела она на коленях перед святой иконой в углу камеры: молила Бога, чтобы дал ей силы смириться с судьбой. Но ничто не помогало.