Лишний шум ни к чему. Найдите повод, – говорит Цер, выходя наружу. Но злится еще сильнее, увидев перед собой....

– Гриш, брат. О, боже… – закрывает рот рукой Людмила, громко ахает. – Это правда? Это она сделала? Я же говорила! Предупреждала, что она не серая мышь, какой кажется! Видишь… Я оказалась права!

Не отрывает взгляда от Цербера, будто хочет ему что-то доказать. Но Церу срать на всех. Ему бы выйти из этого проклятого дома…

– Заткнись, Люда! Не до тебя сейчас! – Распутин снова защищает Ангелину, на что даже Амиль глубоко выдыхает. Ну ненормальный же…

Любит?! Больная любовь какая-то…

– Ладно. Я пойду посмотрю, где она может быть. Снова повторяюсь: не нужно поднимать лишнего шума. Всюду свои ребята, не могла она далеко уйти, – произносит подчеркнуто холодно, выходя из комнаты. Если это помещение можно так назвать…

– Нужно было туда ее раньше посадить! – тычет пальцем в дальний угол, и только сейчас Цер различает в темноте клетку. Ту самую, где Ангела держали и… Пытали! Сводили с ума!

Цербер стоит молча. Не говорит ни слова. Но внутри будто кто-то царапает ржавым гвоздем. Опираясь спиной на стену, прижимает руку к сердцу.

– Всё хорошо? – спрашивает взволнованный Амиль. – Что там у тебя? Может, к врачу?

Цербер снова молчит. Направляется на выход из этого долбанного дома. Чуть отойдя, вздыхает глубоко, всматриваясь в звездное небо.

«Ангелина… Где же ты, малыш?» – произносит мысленно.

– Брат. Ты же знаешь, что тебе нужно постоянно наблюдаться у врача… – слегка сжимает плечо Цербера в знак поддержки.

– Отвали! Мне она нужна. Понимаешь?

– Понимаю, – протягивает пачку сигарет.

– Спасибо, – благодарит Цер, чиркая зажигалкой.

– Тебе вредно курить, и ты это прекрасно знаешь. Но я уже сдаюсь. Всё равно не могу до тебя достучаться.

– Где оружие? – игнорирует слова друга. – У Ангелины могут быть проблемы, если вдруг ее найдут. Избавься от пистолета. А потом найди того темнокожего и увези в нормальную больницу. Очухается – поговорим. Он помог ей, сама бы она не рискнула. Испугалась бы.

– Я знаю. И благодарен тому мужику бесконечно. Надеюсь, ее не найдут.

Цербер резко поворачивается в сторону друга и заглядывает в глаза. Понять хочет, серьезно ли он… Да. Не шутит.

– Ты издеваешься? – буквально рычит. – Я. ЕЕ. НАЙДУ.

– И что? Будто доброе дело сделал, и она сразу прыгнет тебе на шею. Блядь, брат… Ты лоханулся. Мы лоханулись! Понимаешь? Нет нам прощения… Я слышал ваш разговор с сукой Распутиным. Будь на месте Ангелины другая женщина, давно покончила бы с собой, – с каким-то сожалением в голосе произносит Амиль.

– Я ее найду. Любой ценой. Завоюю. Ты меня понял? Она станет моей!

– Она Дамира любит. Не тебя. Как ты попытаешься после такой подлости ее завоевать? – неожиданно срывается с его губ.