Абсолютно ничего!  Стоя перед дверью маленькой комнаты, Цербер, еще не сделав и шага внутрь, уже почувствовал запах девушки. В сердце защемило от тоски. Боли и… Невероятного желания обнять ее. Поцеловать. Прижаться всем телом и не отпускать. Ни на шаг. Никогда!  Но нужно держаться как можно дальше. Нужно быть грубым, а не совершать ошибки и снова поддаваться чувствам. Иначе Ангелина не станет его слушать. Не станет подчиняться, но обязана! Иначе его планы запросто провалятся и разобьются на осколки.

– Ангелина! – как можно тверже произнес Цер, чувствуя, что она находится совсем рядом. Но в ответ тишина. – Ангелина, я знаю, что ты здесь! Выйди по-хорошему!

В абсолютной тишине раздается тихий всхлип. Цербер останавливается у стола, откуда доносится женский плач, присаживаясь на корточки, хватает Лину за руку и рывком вытаскивает наружу.  Ошеломленная девушка трясется. Дрожит как осиновый лист. Всё равно не смотрит на него! А куда-то сквозь грудь!

– Отпусти, – шипит змеей, вырываясь. Отстраняется, но не проходит и секунды, как она падает на колени, обнимая правое бедро Цербера, и говорит: – По-пожалуйста… Умоляю… Не отдавай меня ему…

Цербер, схватив ее подмышки, снова поднимает на ноги, при этом рычит, как дикое животное. Встряхивает ее за плечи.

– Прекрати! – приказывает. – Прекрати, Ангелина!

– Ну, пожалуйста… – она бьется в истерике. – Я всё сделаю. Пожалуйста!

Девчонка тянется к ремню брюк Цербера. Дотрагивается до ширинки, отчего его тело будто током прошибает. Даже замолкает на секунду. Замирает.

– Да твою мать! Ангелина! – взяв ее на руки, выходит из помещения. Садит в машину, чувствуя тяжесть в области паха.

– Не отдавай ему… Пожалуйста… – цепляясь за шею Цербера, умоляет. Плачет так громко, что у него сердце разрывается в клочья.

– Прекрати, Ангелина! – скрипит зубами, прижимая ее к себе. – Не отдам! Слышишь? Не отдам! Никому! Никогда!

Я готова на всё.  Готова ублажать его всю жизнь. Жить на его условиях, лишь бы он не отдал меня мужу. Готова мыть полы в его доме. Быть прислугой. Да кем угодно! Но, черт, пусть не возвращает меня Грише.

Садит меня в машину, а я не могу прийти в себя. Не верю ни единому его слову. Он врун! Лжец! Предатель! Он тот, кого я ненавижу, и в то же время неравнодушна к нему. Он тот, кто является отцом моего ребенка, которого я ношу под сердцем. Втайне!  Цербер не должен знать об отцовстве. Да, я эгоистка! Я не должна скрывать, но я боюсь его! Боюсь его реакции! Боюсь, отправит на аборт и точно так же, как муж несколько лет назад, отнимет у меня мое маленькое чудо.  Мой малыш – единственное, ради чего я хочу, готова жить! Иначе эта жизнь мне на хрен не сдалась!

Я всё еще не верю в происходящее. Кричу, плачу, не хочу с ним идти. Я была готова, знала, что меня найдут.