Он знает, что всё произошло из-за нее. Лина не так поняла слова Цербера, сказанные этой сучке. Она пришла, чтобы открыться ему, но, услышав их диалог, побежала обратно. Закрылась окончательно! Тошнит от этой бабы…

– Ой, Гриша! – меняет она тему, заметив брата. – Что с тобой, брат?

Церберу абсолютно срать, что с ним происходит. А Людмилу он убить готов собственными руками. Всё могло бы быть иначе! Совсем иначе!

Он выходит из кабинета, захлопнув за собой дверь.  Глаза цепляются за Эдуардо, который что-то бурно обсуждает по телефону. Потом, противно ухмыляясь, направляется в кабинет Распутина. Цер не идет следом, хоть и знает, что у того явно есть какие-то новости. Подключает наушники и слушает.

– Заходи. Есть новости? Сообщи мне, что нашли ее.

– Еще нет. Но я вышел на след. Знаю, где она находится в данный момент.

Три дня… Три дня я уже на свободе. Каждый вздох – страх. Лишнее слово – тревога.  С каждым днем всё больше птиц порхает в груди, жаждущих свободы. Точно так же, как и я!  Чего я ждала, сбежав из дома мужа? Что буду жить, как душа пожелает? Буду гулять, дышать чистым воздухом везде, где захочу? Ну нет, конечно!

Я была готова на всё, лишь бы от того проклятого дома избавиться! Абсолютно на всё!  Без документов жить сложно. В чужой стране тем более. Но я смогла найти работу, точнее… Укрытие для спасения. Хоть и временное… Потому что я уверена, меня найдут! Но я каждый день молю Бога, чтобы это был не Гриша. Мне показалось, Цер в тот день совсем не ожидал такой реакции от мужа. Такого поворота событий. Может, он пожалел? Может, постарается помочь мне?

Увидев, как обращается со мной муж, понял, почему я не открывалась? Почему ничего не рассказывала?! Но… вряд ли… Да хрен его знает… Что в голове у него. Я уверена только в одном: чего бы это ни стоило, нужно скрываться как от мужа, так и от Цербера.  А знаете… На какое-то мгновение именно его я считала своим спасением. Поверила ему… Привыкла даже. Давно позабытые чувства снова вернулись ко мне. И я стала дышать заново!  Но… Это продолжилось недолго. Совсем немножечко. Так, что вкус Цербера на губах остался, но не впился в голову. Я быстро перестала о нем думать, сосредоточившись на работе. Забыла его поцелуи, прикосновения. Однако не предательство!

Маленькое кафе в бедном районе в самой глуши города – вот где я нахожусь, живу с надеждой, что здесь они меня не найдут. Не догадаются, что я могу в этой грязи вытерпеть хоть неделю. Ведь все считают меня избалованной, не умеющей выживать в бедности.  Но они ошибаются! Свои семь с лишним лет проживания в доме мужа я с удовольствием променяла бы на один день, который провела здесь. Да, я теперь не сплю в огромной удобной кровати, а наоборот – в маленьком кресле, которое, раскрываясь, превращается в неудобную раскладушку.