Похоже, Такеда пользуется уважением среди подчиненных.

Вчера король говорил об отряде, и когда я утром увидел всего двоих бойцов, то был изрядно удивлен. Капитан потом объяснил мне, что много солдат ― много нежелательного внимания. Шпионы магов повсюду.

Я еще тогда вслух удивился отсутствию логики в его словах. Много внимания? Разве капитан, особо приближенный к королю, не является заметной персоной? Наверняка за ним следят днем и ночью. На что он спокойно ответил, мол, это дело на личном контроле его величества, и что посылать другого командира — это огромный риск.

От мрачных мыслей отвлек голос Такеды:

Я рассеянно обернулся и ответил ему кивком.

Погрузка на «Акулу» была закончена. Шлюпки подняты и закреплены. Команда уже находилась на борту. Седобородый капитан шхуны, широко расставив ноги, стоял в носовой части судна. Зорко приглядывая за работой команды, он иногда отдавал короткие жесткие приказы. Как только подняли якорь и поставили паруса, постепенно набирающий силу ветер потащил шхуну в открытое море.

Я грустно взглянул на далекие очертания Айронвилля. Сердце защемило. Я уходил, оставляя друга.

На душе было тяжело и погано. Побег уже ничего не решал. Только богам было известно, где держат Ми.

Но в моей душе было и еще кое-что. Стальной король, сам того не подозревая, подал мне идею. Я должен забыть, кем был. Хватит прятаться и бежать! Эгберт говорил о древней силе? Что ж, тогда я должен ее получить. Иначе со мной никто не будет считаться.

Черные волны Мертвого океана пугали своим хищным нравом. После десяти суток плавания у меня сложилось стойкое впечатление о собственной беспомощности и незначительности. Океан поражал своим величием и мощью!

Ветер нес «Акулу» вперед, раздувая паруса.

Ледяные соленые брызги, летевшие с пенных гребней, обжигали холодом лицо.

Как ни странно, настроение моряков заметно изменилось в лучшую сторону. Оказывается, такая погода для них считалась благоприятной. А еще, судя по разговорам, мы, похоже, избежали серьезного шторма. Непогода прошла стороной.

Меня же с момента отплытия, не привыкшего к качке, постоянно мутило. Похоже, освоиться с океаном мне пока не судьба.

Я с завистью следил за моряками, те качки будто и не замечали. Равно, как и Такеда, и его бойцы.

С каждым днем я все больше ненавидел эту пропахшую солью и рыбой шхуну, этих надменно скалящихся моряков, этот ледяной ветер и черный океан.

Мне хотелось просто закрыть глаза и забыться в долгом беспробудном сне. На еду старался не смотреть. Спасали зелья насыщения. Это плаванье навсегда отбило у меня охоту путешествовать по воде.

В перерывах между приступами тошноты и головной боли я размышлял о несоответствии данного этому океану названия. Местные воды буквально кишели живностью.