Не понимаю… Не знаю…

За окном плацкартного вагона мелькают привычные пейзажи русской земли. Мои соседи, рядовые и сержанты — такие же практиканты, как и я, — держатся настороженно, боятся присутствия грозного, физически покалеченного и закаленного духовно первого лейтенанта. Ничего, скоро расслабитесь, разговоритесь, нам двое суток ехать. Черт, расстояние всего 800 километров от Москвы до Минска, ну максимум сутки езды на поезде, а вот военное время рушит все нормы. Двое суток в пути! Все! 27-го августа будем на месте… Эх, долго…

При отправлении каждому рейнджеру из нашей группы выдали рационов с запасом, на трое суток.

Это они думали наперед: «А вдруг что случится в пути?» И это правильно: вдруг немцы разбомбят полотно или паровоз? Ведь тогда наш эшелон встанет. У нас нет и до самой ЭБГ не будет иного источника продовольствия, кроме рационов, ну, возможно, удастся на какой-нибудь станции прикупить домашней еды… Логичные мысли медленно выпадают из оборота под напором эмоций… Как красив мир за окном… Леса, поля, деревни, города… Земли, до которых война в этом мире, возможно, даже не дойдет, здесь все будет в порядке, не будет полицаев, не будет сожженных деревень, не будет смерти… Я приложу все силы, чтобы так и было… Все силы отдам, все сделаю!

В ладони что-то хрустит, мерзко так, как битое стекло.

— Сэ-э-эр… — Оборачиваюсь. Бледный как мел сержант Кип дрожащим пальцем указывает на мою руку. — Сэ-э-эр…

Ой-йо! Ничего себе сила и стойкость, блин! Раздавил стакан вместе с подстаканником, руку порезал, а сам в облаках витал и ничего не ощутил. Нельзя так… Не хочу так. Вот впаду в такое тихое бешенство, закиплю от эмоций — и не замечу, что меня убивают… Тут же, словно осознавая ход мыслей, тело откликнулось, и рука заболела.

Порезы на ладони были неглубокими и опасности не представляли, но соседи мои перепугались не на шутку.

Позже, ближе к вечеру, я услышал разговор Кипа и неизвестного сержанта в тамбуре вагона:

— Черт, я не из пугливых, но ты бы видел его лицо, Джо! Он сначала был такой спокойный, умиротворенный, и за мгновение стал похож на дьявола во плоти! Его лицо, его шрамы, взгляд… Встреть я его в бою, увидь я его взгляд… Проклятье, я бы абсолютно точно узнал, что это моя смерть! А это мягкое сжатие стакана с металлической подставкой.

Словно паровой пресс, без задержек и с тонной презрения… Он не заметил, как сделал это, не ощутил боли! Он не человек, Джо, я тебе говорю!

— Да, я слышал, парни из вашего купе и соседи говорили об этом… Но ты был ближе всех, — задумчиво пробубнил в ответ Джо. — То, что ты сказал, правда? Без преувеличений? — Голос парня стал серьезным.

— Серьезно, Джо… — Кип перешел на заговорщицкий тон.