Дьявол! Пара гадов, бившая по 15-му борту, развернулась и заходит на мой самолет прямо с хвоста. Вспышки выстрелов на миг перекрывают обзор, отжимаю гашетки, ловлю цель, упреждение… Стрелок 15-го сейчас мог бы поддержать меня, но он молчит. Он вообще перестал отбиваться от наседающих с хвоста фоккеров… Эх, Кип… Надеюсь, ты только ранен. Даю еще очередь по истребителю, попавшему в прицел, и тут самолет сотрясает так, что в глазах темнеет…

Ох, голова… Спина… Сознание возвращается оттого, что в лицо бьет поток воздуха. Оп, над головой нет куска обшивки, а я вообще сильно откинулся назад и смотрю вверх, в небо.

Надо сесть нормально… Ничего себе! Перед глазами жутковатая картина: башенку повредило конкретно — все остекление снесено к чертовой матери, рамы разворочены, но что удивительно — пулеметы и механизмы крепления на первый взгляд целы. В борт ударяет очередь и напрочь вышибает желание оценивать повреждения. Бой продолжается! Я потерял сознание всего на миг.

О нет… 15-го нет в строю, а 5-й прямо на моих глазах окутался пламенем и медленно пошел вниз… Джо, не спрошу я тебя о том, чего хотел. Боже, из нашей тройки остался только наш самолет! Немцы, ощутив вкус победы, начали играть — две пары отжали нас от остальной группы, сильно поредевшей, но все же более опасной, чем мы.

— Капитан! Капитан! — прижимаю ларингофон крепче, но в наушниках тишина. Черт, провода перерубило осколками… Чем измазаны колени штанов? Что это липкое? Кровь? Откуда?

Ай-ай! Голова, значит, разбита… От ветра слезятся глаза, смотреть тяжело. Где очки? Вот они лежат, слетели при обстреле. Быстро их на голову…

Ай!!! Нормально, терпимая боль, теперь осмотрись. Немцы не собираются нас добивать сразу, играют… Твари.

Тут краем глаза я заметил, как дальнюю пару фоккеров неожиданно обратили в горящие куски металла неизвестные истребители. Внимание на них. Всего два, это И-210 — «короли»! Грозные маленькие самолеты подобно молниям врубились в еще одну пару фоккеров, и вот еще один фашист, потеряв хвост, стремится к земле. Схватка приобрела новые оттенки. Немцам, заигравшимся и совсем забывшим о нашем сопротивлении, не понравилось, что их больно бьют. Нет, вообще без внимания нас не оставили — пара 190-х прочесала по самолету из пулеметов, и меня вновь болезненно тряхнуло. В глазах помутилось, и… На мир пала серая пелена, она проясняется, боли нет, страха нет, есть враг — и его надо уничтожить. Звуки отчетливые, лишних движений нет. Поворачиваю стволы пулеметов, коллиматор разбит, но это не страшно, я вижу цель.

Вижу! Фоккер, заходящий в хвост моего самолета, я избрал в качестве цели. Он неожиданно окутался ярким белым контуром, постепенно переходящим в красный. В «сером» состоянии есть цвета? Звуки выстрелов слишком тихие, но так даже лучше.