Андре удерживает меня за плечи, в его глазах вопрос. Я кладу ладони ему на плечи, провожу тыльной стороной по его лицу, по линии волос. Я хотела этого целый день. Я вижу, как меняется выражение его лица. Теперь он напряжен, словно готов к прыжку, но сдерживается. Его губы приоткрыты, словно он собирается что-то сказать. Я тоже непроизвольно шевелю губами, но это не слова, так делают люди, страдающие от жажды. «Проведете ли вы со мной ночь?» Да. Я проведу с ним эту ночь.

Что происходит в Париже, остается в Париже. Или это правило работает только в Лас-Вегасе? Мне наплевать.

– Идем, – шепчу я ему, не отводя взгляд от его горящих глаз. Он отпускает меня и, помедлив немного, протягивает развернутую ладонь. Внешне он остается спокойным, ведет себя так, словно происходящее – не больше, чем приглашение на чашечку кофе. Но у меня в номере даже кофейника нет.

Зато кровать просто огромная.

Неужели я действительно собираюсь сделать это? Всего одна ночь. Я прекрасно понимаю, это не извиняет меня, не меняет сути вещей. Я стою в лифте с почти незнакомым мне мужчиной, я собираюсь провести с ним ночь в гостиничном номере. Ночь нелюбви, просто чтобы затушить ненормальный пожар, испепеляющий меня с того самого момента, когда я увидела Андре. Это ненормально. Я ненормальная.

Сейчас я – незнакомка, обернувшаяся вслед проезжающей мимо машине с открытым верхом, я потерявшаяся, слегка пьяная женщина в вечернем платье, бредущая по улицам Парижа, я проститутка, предлагающая себя за скромную сумму денег. Я ничего о себе не знаю. Оказывается, я способна на предательство, а мне казалось, что я – верный человек. Легко быть верной в пустыне, среди сухих кактусов и колючек «перекати-поле». Я стою, прислонившись к стенке лифта, и мои глаза неотрывно следят за Андре. В его глазах светится предвкушение, отложенное удовольствие от уже несомненной победы.

– У тебя дрожат руки, – говорит Андре, сжимая мои пальцы. Его ладони теплые и сухие, он берет мою вторую руку, она повисла плетью, у меня нет сил ее поднять. Андре складывает мои ладони вместе так, словно я молюсь. Он накрывает их руками и подносит к губам мои пальцы.

– Мне страшно, – отвечаю я.

– Почему? – в его голосе слышится удивление.

– Я совершаю ошибку, но не могу остановиться, – признаюсь я. – Мое тело не слушается меня.

Андре улыбается, отводит взгляд в сторону, и мне становится одиноко без его взгляда. Мне хочется раствориться в этом моменте, остаться в лифте, чтобы смотреть в этот темный мед бесконечно и чувствовать, как мои внутренние реки закипают. Но двери раскрываются, Андре отпускает мои руки и выходит в сумеречный коридор.