Стас должен был прекратить думать об этой лисице! Да он даже имени ее не знает!

Так! А вот это можно исправить! Оно перед ним, как на ладони!

Суворов обуял свое второе «я» и вчитался в подпись — Екатерина Давыдова!

Скользнул взглядом к расшифровке черной кривой — Станислав Суворов…

Совместимость: двадцать один процент!

И бумага порвалась на две неравные половины в его руках. Когти вспахали землю, а рык заставил похолодеть всех в радиусе половины километра. На этот раз он чувствовал — успокоиться на границе леса он не сможет. Не повернет назад.

Я вскочила с кровати, сама не понимая почему.

Практически подлетела в воздух, приземлилась на ноги, и только потом до слуха донесся ор, скрежет и звук драки. Повизгивание, лай, рычание, вой — все смешалось в один сплошной гул, заставляющий сердце сначала пропустить удар, а потом понестись вскачь.

Я на мысочках подошла к двери, прислушиваясь. Да что происходит?!

Звук драки вдалеке затих, повисла тягучая тишина, сквозь которую проскальзывали редкие тихие стоны. Мелкая дрожь пробежала по всему телу, лисица рвалась наружу. Стремилась взять контроль — она знала, что делать лучше меня.

И я испугалась — позволила себе обернуться во вторую ипостась. Забилась под кровать и ждала. Выходить наружу было глупо. В сто раз опасней, чем находиться в своей «норе». Но никакие меры предосторожности не спасли меня, когда в мою дверь кто-то врезался с огромной силой.

Скрежет когтей по дереву резал слух, и я заскулила, прижав уши к ушам. Замок не выдержал следующего удара, дверной косяк отошел, и дверь со стуком открылась. Огромный волк зарычал и ощерился, его шерсть встал дыбом. Голубые глаза сверкнули в полутьме, и я поползла назад.

Его шаги были бесшумными, но каждый из них я чувствовала кожей. Лисица во мне с настороженностью следила за его движениями, и почему-то верила, что он не причинит ей вреда. Я приказывала телу бежать, мчаться прочь, спасти свою шкуру. Но не двигалась с места.

Волк припал к полу, его взгляд поймал мой и на секунду время замерло. Мне внезапно захотелось подползти к нему, свернуться у лап клубочком и замереть. Зарыться носом в его шерсть и вдохнуть запах. Доверить ему свою судьбу.

Неужели, он узнал, что это я — единственная? Тогда почему я шкурой чувствую его гнев и негодование.

Острые когти стали превращаться в ногти, лапы — в руки, а сама фигура волка стала обретать человеческие черты. Теперь я смотрела в лицо Суворова.

— Вылезай, — хрипло сказал он.

Я не двинулась с места ни на сантиметр, не шевельнулась.

— Живо, — угроза в его голосе хоть и звучала, но лисица во мне твердила, что нам бояться не чего.

Я медленно вжалась в стену, хоть мое второе я и протестовало. Не верила я в безобидность серого волка. Перевела взгляд ниже глаз и поняла, что он голый.