Прошел не один час напряженной работы и все порядком устали. Минуты отчаянно пустились вскачь, время бежало сквозь пальцы. Я видела, как у Валеры и Сережи покраснели глаза — сосуды не выдерживали напряжения. Чувство вины грызло меня изнутри.

Мы перекусывали на ходу. Доставали запасы, припрятанные в кабинете, не обращая внимания, попадает в рот соленый крекер или шоколадный батончик. Лишь бы приглушить голод.

Никто из братьев не отпускал в мой адрес шутки, не иронизировал по поводу происходящего. И оттого мне было особенно плохо. Вслух не было произнесено ни слова о том, что будет, если мы не справимся.

Мы с Машей старались быть на подхвате, перебегая от компьютера к компьютеру, и все равно ощущали себя не у дел. Но сколько бы я не просила дать мне полный доступ, получала твердый отказ.

Их реакция не удивляла. Женщине тяжело пробиться в сфере программирования. И я потратила годы, чтобы меня воспринимали всерьез. И вот, наконец, сделав один из самых своих масштабных проектов, потеряла доверие клана.

— Наш кабинет заберут, — видимо, думая о том же, тихо сказала Маша. Ее глаза были полны грусти, а уголки губ печально опустились. Казалось, что даже ее русые волосы, стянутые в тугой хвост, уныло лежат на плечах.

— Еще ничего не решено, — проследив, как Никита отчаянно грызет кончик ручки, я приготовилась к худшему.

— Осталось всего три часа. А как замести следы перевода — до сих пор не знаем, — подруга прекрасно разбиралась в ситуации. Но унывать — это значило сдаться.

— А если подкупить? — произнося этот вопрос вслух, я ожидала волну порицания. Но вместо этого Вадим задумчиво сказал:

— Я уже думал об этом. Но ты же знаешь, как в общине относятся к подобным тратам. Подкуп — сродни преступлению.

— А разве то, что мы сейчас делаем не преступление?

— Да, но это не влияет на бюджет клана. Всем известно, что Григорий…

— Скупердяй! — закончил за него Денис.

— Но в его же интересах вызволить тебя из беды! Ты невеста его сына! А твой отец — глава клана! Пусть он прикажет своему казначею! — Маша вскочила на ночи и заметалась по помещению.

— Есть риск, что после этого ему бросят вызов, — Вадим не скрывал правды. — Но папа сказал, что если у нас не будет другого выхода — он пойдет на это.

Меня охватило такое чувство облегчения, что захотелось радостно взвизгнуть. Отец был готов пойти против клана, только чтобы спасти меня!

— Что ты такие глаза сделала? Сомневалась в отце?

— Ну, он так на меня смотрел…

— Неужели ты думаешь, что он единственную дочь отдаст на растерзание волкам? Или мы будем спокойно на это смотреть? — Никита с недоверием следил за сменой эмоций на моем лице.

— Смотри-ка! — Денис хлопнул себя ладонью по колену.